Среди его исторических работ нас интересует Alanica или History of the Alanos. Сохранилась только небольшая часть этой работы – Acies contra Alanos. Ее можно разделить на два отличающихся друг от друга, хотя и связанных между собой, фрагмента. Первый из них представляет собой копию, вероятно, отредактированных военных приказов, отданных Аррианом в период похода против алан, вторгшихся в Каппадокию. Второй излагает основные принципы тактики, которая должна быть использована против врагов, и, в свою очередь, дает некоторые сведения и об аланской тактике. Арриан, чьи литературный талант и пристрастия хорошо известны современным ученым, ссылается на алан в единственно сохранившемся отрывке Alanica, как на скифов. Несомненно, однако, что Арриан просто отдал предпочтение более литературному термину Scythians именно в этой части Alanica, на самом деле имея в виду алан.

Документ Contra Alanos демонстрирует не только то, как подробно и заботливо подготавливал Арриан свои военные приказы для этого похода, но также и значительность предстоящего столкновения с аланами. Сама численность римских войск предполагает, какое важное значение они придавали отражению нападения алан. Данный текст в целом является примером того, насколько высоко римляне оценивали аланское военное искусство, а также насколько серьезно империя относилась к вторжению алан в Каппадокию.

Тактика против алан

Вся армия должна быть построена в одну колонну. Возглавляет колонну кавалерия, построенная попарно и обеспечивающая разведку.

Далее следует расположить легкую пехоту, копьеносцев и пращников, разделенных на две группы во главе с декурионами. За ними будет следовать полк Иеаврийекой кавалерии, усиленный четырьмя когортами раэтиан и отрядом из Kolones под командованием Дафна Коринфского.

За этими войсками должны следовать сначала итурийцы, затем киренеяне. Всеми этими войсками будет командовать Деметрий. За людьми Деметрия будет следовать кельтская кавалерия, построенная попарно, во главе с офицером, которому они подчиняются в лагере.

За кельтской кавалерией будет следовать пехота, состоящая в равной степени из италийцев и киренеян. Впереди должны быть их знамена. Поведет их Пульхер, вождь италийцев. За этими войсками будет следовать боспорская пехота во главе с Лампроклом, а за ними кочевники во главе с Вером. Впереди этих четырех отрядов пехоты будут лучники. Пехоту должен с обеих сторон охранять эскадрон кавалерии архeян. За всеми пехотными частями должны наступать отборные части кавалерии, за ней – конные легионеры, за которыми следует полный комплект катапульт. За катапультами должен следовать 15-й легион со знаками отличия во главе с Валенсом, его легат, тысячники и центурионы первой когорты. Рядом со знаками отличия должна находиться часть легкой кавалерии. За ней пехотные части легиона, построенные рядами по четыре. После 15-го легиона пойдет 12-й легион, окруженный тысячниками и центурионами. 12-й легион пойдет так же, как и 15-й.

Эти войска с тяжелым вооружением должны быть поддержаны союзными силами Малой Армении, тяжеловооруженными войсками Трапезунда, колхами и легкой кавалерией физиан. За ними должна следовать пехота апланиан. Обоз должен следовать непосредственно за этими частями. Всю цепь должны замыкать части готской кавалерии во главе со своим предводителем.

Пехотные офицеры должны следовать справа и слева от своих частей.

Два отряда кавалерии, галациане и италийцы пойдут вдоль флангов пехоты. Кавалерия образует только одну шеренгу вдоль каждого из двух флангов.

У Ксенофона, главнокомандующего, не будет определенного места; он будет находиться повсюду, где понадобится навести порядок. Время от времени он будет находиться перед легионерекими орлами и иногда во главе всего войска. Он будет корректировать строй там, где это необходимо и хвалить тех, кто соблюдает порядок. Так должна следовать вся армия.

По прибытии на место сражения вся кавалерия должна отделиться от общей линии войск и расположиться впереди и на флангах, построившись в квадраты. Та часть кавалерии, которая будет выполнять функции разведки, должна находиться впереди и следить за противником. Будет дан приказ, по которому солдаты должны построиться и привести в готовность оружие. Следует проследить, чтобы это было сделано бесшумно,' солдаты должны находиться в боевой готовности. Пехота будет развернута в форме рога, а ее фланги слева и справа расположатся на возвышенности. С правого фланга будут армяне во главе с Вузаком и Арбелом. Они займут самую высокую позицию, потому что все они лучники. Когорта италийской пехоты и все остальные, находящиеся под командованием Пульхера, вождя италийцев, развернутся на склоне в виду лучников.

Командующие армянскими войсками, Вузак и Арбел, вместе с кавалерией будут находиться в подчинении Пульхера.

Другое крыло, в которое входят войска союзников, трапезундцы и легкая кавалерия физиан, будет располагаться на высотах с левой стороны. Перед ними расположатся две сотни апланиан и сотня киренеян так, чтобы эта тяжелая пехота смогла защитить лучников, пускающих стрелы во врага. 15-й легион, более сильный из двух, станет на возвышении справа, а его пехота подтянется к центру.

Пехота 12-го легиона заполнит пространство по склону налево, она растянется насколько возможно до самого склона холма. Легионеры построятся плотными рядами по восемь; копьеносцы пойдут в первых четырех рядах; вооруженные пиками – в четырех следующих. Воины первого ряда будут держать свои копья наготове; следует предупредить войска, чтобы острие копья находилось на уровне груди коня. Второй, третий и четвертый ряд должны держать копья наготове. Они должны быть направлены таким образом, чтобы попасть в цель вовремя, свалить на землю коня и сбросить всадника. Удар копьем с его загнутым металлическим концом и вес каждого всадника с его щитом и доспехами не позволят ему снова подняться и воспользоваться конем. Девятый ряд, состоящий из лучников, будет расположен за восьмым; этот ряд включает кочевников, киренеян, боспорцев и итурийцев. Катапульты будут располагаться на двух возвышенностях позади всей армии; они будут стрелять с дальней дистанции.

Вся кавалерия, разбитая на эскадроны, в каждом из которых восемь отрядов по сто человек, должна обеспечивать поддержку пехоте. Эти всадники будут разбросаны от фланга до фланга с тяжелой пехотой, расположенной перед ними. Два отряда по сто человек каждый будут размещены за лучниками на флангах; шесть отрядов по сто человек каждый разместятся за пешими легионерами. Бое конные лучники раз местятся очень плотно к фаланге пехоты так, чтобы было возможно стрелять поверх их голов. Все воины, вооруженные копьями, пиками, мечами и секирами, разместятся на флангах спиной к центру и будут ждать сигнала к бою. Будет подобрана команда в качестве эскорта для Ксенофона; она будет сформирована из отборных кавалерийских отрядов, постоянных телохранителей Ксенофона, центурионов, лучших охранников и отборных офицеров кавалерии. Сотня легковооруженных копьеносцев будет находиться рядом, чтобы передавать приказы разным частям во время сражения. Все это войско будет действовать как резерв, чтобы его можно было использовать, когда будет необходимо. Валено, командующий 15-м легионом, поведет правый фланг и всю кавалерию; левый фланг будет находиться под командованием тысячников 12-го легиона.

Когда все будет приведено в боевую готовность, войска должны сохранять тишину. Когда враг подойдет на расстояние полета наших снарядов и начнется атака, каждый должен будет издать громкий и устрашающий боевой клич. В то же самое время катапульты выпустят тяжелые снаряды и камни. Лучники и все воины, у кого будут метательные орудия, забросают врага своими стрелами, копьями и пиками. Если врага забросают снарядами одни только союзные войска, он уже будет обречен на неудачу. Предполагается, что такое огромное количество снарядов приведет врага в смятение, уничтожит людей и коней, и враг, потеряв волю и силу, не сможет довести свою атаку до конца. Если, однако, они все же атакуют тяжелую пехоту, необходимо как можно скорее подтянуть второй и третий ряды, чтобы они образовали плотную линию, стоящую плечом к плечу, щитом к щиту, и смогли отразить самую сильную атаку вражеской кавалерии.

Четвертый должен будет метать свои копья через головы стоящих перед ними солдат либо во всадников, либо в коней. Когда враг будет отброшен и обратится в бегство, пехота раскроет свои ряды и половина кавалерии – не сотенные, однако, отряды – начнет преследование. Эти отряды будут решительно преследовать врага, в то время как другая половина кавалерии последует за противником медленнее, строго сохраняя свои ряды, чтобы поддержать первых, если скифы развернут внезапно войска, и чтобы сменить первый отряд, когда воины устанут. Во время наступления кавалерии ар мянские лучники и другие войска, вооруженные метательным оружием, должны сдвинуться со своих позиций и развернуться так, чтобы иметь возможность стрелять в противника и поддерживать кавалерию. Таким образом, у противника не будет передышки. Все легионы передвинутся вперед и будут двигаться с обычной скоростью, следуя за легкими войсками. Таким образом, если вопреки нашим надеждам скифская кавалерия снова овладеет ситуацией и перейдет в атаку, чтобы заставить наши войска отступить, легионы поддержат передние ряды и дадут им возможность перестроиться.

Все это должно быть исполнено в случае внезапного отступления противника. Если же, однако, вместо отступления перед легионами скифская кавалерия отступит в тыл, выдержав град стрел, и попытается наступать на фланги, чтобы ударить со спины, легкие войска не должны делать ни малейшего движения по флангам. Опыт подсказывает, что этот маневр рассчитан на пехоту, которую затем легко рассеять и быстро уничтожить. Основную защиту в данной ситуации будет выполнять кавалерия, которая отразит удар врага.

Для этого необходимо передвинуть ее на фланги, подвергшиеся нападению скифов, и отдать сигнал кавалерийским отрядам, находящимся в тылу легионов, объединиться с группами, которые сначала были расположены позади флангов. Все вместе эти кавалерийские отряды должны образовать крючкообразную линию. Когда нападение скифов на фланги будет расстроено, кавалерия должна будет быстро напасть на них. Всадники должны без промедления пустить в ход свои мечи и секиры. Потому что, поскольку и скифы, и их кони не имеют тяжелых доспехов… (Здесь рукопись обрывается).

Бернард С. Бахрах

Из книги «История алан на западе»

Оборонительная башня Малахова кургана. secrethistory.net

В плане башня решена в виде подковы: оба яруса донжона венчаются горизонтальным фризом, образованным средствами пластики вертикальной плоскости. На двух ярусах башни под отверстиями фриза расположены бойницы. Высота бойниц, расстояние между ними, их положение по отношению к элементам фриза взаимосвязаны между собой по замыслу автора. В архитектуре верхнего яруса использован квадрат - символ устойчивости. Остальные элементы пластики взаимосвязаны на основе пропорций золотого сечения. Архитектурные элементы внешнего фасада перенесены на внутренний.

5 октября 1854 г. союзники подвергли Севастополь первой бомбардировке. В тот день английские ядра разрушили верхний ярус башни. Нижний же до конца обороны служил убежищем для солдат, в нем находился штаб контр-адмирала В. И. Истомина, командующего 4-й дистанцией, куда входил Малахов курган. Здесь же были и пороховой погреб, походная церковь и перевязочный пункт.

К 50-летию обороны города по проекту архитектора А. М. Вейзена внутри здания произведены реставрационные работы, восстановлена бывшая там часовня. Позднее реставрировали и фасад первого яруса башни, не восстанавливая верхний.

Во время Великой Отечественной войны башня вновь сильно пострадала. К 100-летию обороны Севастополя 1854-1855 гг. по проекту архитектора Ю. Н. Бельковича ее реставрировали. На башне установлены памятные доски из белого мрамора с перечислениями частей, сражавшихся на кургане (автор проекта архитектор А. Л. Шеффер). В 1956 г. в оборонительной башне открылся филиал Музея Краснознаменного Черноморского флота, а с 1963 г. в ней расположена экспозиция Музея героической обороны и освобождения Севастополя, рассказывающая о событиях, происходивших на Малаховом кургане в годы Крымской и Великой Отечественной войн.

По-разному именовалась башня. В период Крымской войны ее называли Малаховой, противник - "белой" и "круглой", позже она носила имена руководителей обороны Корнилова и Нахимова.

В день 40-летия Советских Вооруженных Сил, 23 февраля 1958 г., на оборонительной башне Малахова кургана вспыхнул факел Вечного огня. Его зажег Герой Советского Союза, бывший командующий Черноморским флотом адмирал Ф. С. Октябрьский, возглавлявший в годы Великой Отечественной войны Севастопольский оборонительный район. От Вечного огня на Малаховом кургане, горящего в память героев двух оборон Севастополя, зажжен Вечный огонь на мемориалах Сапун-горы, Ялты, Керчи и Новороссийска, Одессы. В 1984 г. Вечный огонь погасили и факел зажигали только в дни праздников и торжественных дат, в 1989 г. - демонтировали.

В 1958 г. по обе стороны башни, где в период первой обороны стояли батареи, установили орудия того времени. Слева от башни находилась противоштурмовая батарея, которой вначале командовал капитан-лейтенант 32-го флотского экипажа И. Н. Кондогури. Представляя командира батареи к ордену за отличные действия в первую бомбардировку города, контр-адмирал Истомин писал: "Командуя 5-пушечною батареею, действовал так хорошо своей артиллерией, что сбивал в продолжение трех дней к вечеру все пушки, исключая одной, 5-пушечной неприятельской батареи, действовавшей по левому флангу нашей позиции, заставив, наконец, неприятеля вовсе закрыть свою батарею..."23.

С самого начала осады левым фасом Малахова кургана, в том числе противоштурмовой батареей, командовал лейтенант 45-го флотского экипажа Петр Петрович Шмидт - отец легендарного "красного лейтенанта" П. П. Шмидта.

Застыли в едином строю старинные орудия. На месте противоштурмовой батареи, первая слева, - 36-фунтовая корабельная пушка образца 1803 г. Ее отлили в 1808 г. Весит ствол орудия (без станка) около 2950 кг. А рядом однопудовый крепостной единорог образца 1838 г. Вес ствола также около трех тонн. Орудия "единорог" приняли на вооружение в России в 1758 г. Название им дало изображение мифического зверя, которое выбивалось на стволах орудий. Оно взято с герба графа П. И. Шувалова, в то время начальника оружейной канцелярии. Изобрели орудие талантливые русские мастера артиллерийских дел М. В. Данилов и С. А. Мартынов.

Орудия нашли на территории Морского завода. А одно из них обнаружили на кургане правее оборонительной башни, на месте бывшей батареи №17 Сергея Сергеевича Сенявина. Это 36-фунтовая пушка, ее вес 2754 кг. Вас удивляет такая точность? Вглядитесь в срезы цапф (выступов в средней части ствола, на которых он установлен на металлическом станке). На этих срезах артиллерийские мастера выбили номер орудия - 30 328, цифры и буквы, которые рассказали, что пушку отлили в 1848 г. на Александровском заводе, весит она 168,5 пуда. Выбили в металле и фамилию начальника завода - Бутенева. На стволе чугунная доска с надписью: "Пушка найдена в 1955 г. на Малаховом кургане при производстве земляных работ".

Из пушек стреляли ядрами, картечью, книпелями и ядрами с цепью. Из единорогов вели огонь всеми видами снарядов, в том числе и разрывными бомбами и гранатами. Опытные артиллеристы производили выстрел из таких орудий за одну-две минуты.

Ко дню первой бомбардировки Севастополя на Малаховом кургане насчитывалось 34 орудия. Артиллерией командовал капитан 2 ранга М. А. Перелешин. Именно артиллеристы сыграли основную роль в отражении этой бомбардировки, ставшей первым испытанием защитников города.

В половине седьмого утра 5 октября 1854 г. 122 орудия союзников обрушили на курган смертоносный огонь. Очевидец этих событий Г. Славони свидетельствует в письме из Севастополя: "...Застонала земля, задрожали окрестные горы, заклокотало море: вообразите только, что из тысячи орудий с неприятельских кораблей, пароходов, и с сухопутных батарей, а в тоже время и с наших батарей разразился адский огонь: неприятельские корабли и пароходы стреляли в наши батареи залпами: бомбы, каленые ядра, картечи, бранскугели и конгревовы ракеты сыпались градом;...все это сливалось в страшный и дикий гул, нельзя было различить выстрелов, было слышно одно только дикое и ужасающее клокотание; земля, казалось, шаталась под тяжестью сражающихся"24.

Огонь англичан вывел из строя несколько орудий, разбил парапет башни. Но защитники действовали смело и энергично, под штуцерным и артиллерийским огнем противника исправляли повреждения, доставляли снаряды. Отличился в тот день двенадцатилетний Максим Рыбальченко, сын матроса 37-го флотского экипажа, носивший ядра на бастион.

Были минуты, когда орудия из-за дыма и туч пыли приходилось наводить только по сверкающим огонькам неприятельских выстрелов. Стволы орудий так раскалились, что, боясь разрыва их, офицеры не раз приказывали стрелять реже, но моряки, поливая стволы орудий водой, посылали снаряд за снарядом по противнику. Девять тысяч снарядов выпустили союзники в этот день по Севастополю, на что русские артиллеристы ответили двадцатью тысячами.

Около 11 часов дня на курган прибыл В. А. Корнилов. Посетив в это утро третий, четвертый и пятый бастионы, он решил побывать на главном укреплении Корабельной стороны. Криками "ура!" встретили адмирала моряки 44-го флотского экипажа. Он заметил: "Будем кричать "ура!" тогда, когда собьем английские батареи".

Сопровождавший В. А. Корнилова флаг-офицер И. Ф. Лихачев позже напишет: "Покойно и строго было выражение его лица, легкая улыбка едва заметно играла на устах; глаза, эти удивительные, умные и проницательные глаза, светились ярче обыкновенного; щеки пылали. Высоко держал он голову; сухощавый и несколько согнутый стан его выпрямился: он весь как будто сделался выше ростом..."25.

Осмотрев нижний ярус башни, В. Л. Корнилов посоветовал устроить в нем перевязочный пункт, затем хотел подняться на полуразрушенный верхний ярус самый опасный участок кургана, но В. И. Истомин и сопровождающие В. А. Корнилова офицеры удержали его. В половине двенадцатого Корнилов решил осмотреть резервы в Ушаковой балке. Не успел он дойти несколько шагов до бруствера батареи №28 (Станиславского), где стояла его лошадь, как ядро раздробило ему левую ногу.

Смертельно раненного адмирала подхватил капитан-лейтенант А. П. Жандр и вместе с другими офицерами положил его за бруствером между орудиями. "Отстаивайте же Севастополь!" - произнес Корнилов и потерял сознание. Врач В. И. Павловский оказал ему медицинскую помощь. Но усилия медиков были тщетны: в тот же день в половине четвертого в морском госпитале на Корабельной стороне вице-адмирал Корнилов скончался. Одни из последних его слов были: "Скажите всем, как приятно умирать, когда совесть спокойна". Затем, повременив: "Благослови, господи, Россию и государя, спаси Севастополь и флот". Капитан-лейтенант А. А. Попов (впоследствии известный адмирал, конструктор броненосцев) с юнкерами и двумя матросами на руках донесли носилки с прахом адмирала до церкви Святого Архистратига Михаила, где его отпевали. 6 октября 1854 г. В. Н. Корнилова похоронили в склепе строившегося Владимирского собора.

По приказанию П. С. Нахимова на месте смертельного ранения Корнилова севастопольский юнга Дмитрий Бобырь со своими товарищами-юнгами выложили крест из вражеских бомб и ядер. Этот крест стал первым памятником прославленному адмиралу. В октябре 1854 г. по указу императора бастион Малахова кургана стали именовать Корниловским. Скульптору И. П. Витали был заказан памятник В. А. Корнилову. Но из-за болезни Витали не осуществил свой замысел. Проект памятника разработали генерал-лейтенант от кавалерии художник А. А. Бильдерлинг (1846-1912) и скульптор, участник обороны Севастополя, академик И. Н. Шредер (1835-1908). В 1893 г. началось сооружение памятника. Бронзовые части отлили на заводе Берда в Петербурге, цокольную часть выполнили из крымского диорита. На пробитом ядрами постаменте была изображена часть укреплений Малахова кургана. Венчала памятник фигура смертельно раненного адмирала. Опершись на левую руку, он правой указывал на город, на севастопольские укрепления. На постаменте начертаны бессмертные слова адмирала. Здесь же перечислены суда, которыми командовал В. А. Корнилов, и морские сражения, в которых он принимал участие. Ниже - фигура матроса П. Кошки, заряжающего орудие.

В годы Великой Отечественной войны фашисты разрушили этот монумент: бронзовую часть вывезли, цоколь взорвали. В конце 70-х годов начались работы по восстановлению памятника организатору и вдохновителю первой обороны города. Авторы проекта восстановления - народный художник Украины, лауреат Государственной премии СССР профессор М. К. Вронский и заслуженный художник-архитектор Украины В. Г. Гнездилов воссоздали памятник, стараясь максимально точно воспроизвести оригинал. За основу взяли первоначальный вариант памятника, модель которого хранится в Санкт-Петербурге в Центральном военно-морском музее. Общая высота памятника - 9,1 м, скульптура адмирала 3 м.

7 сентября 1983 г., накануне вручения городу-герою Севастополю ордена Октябрьской Революции, памятник Корнилову был открыт.

Первая бомбардировка города не принесла успеха осаждающим. Союзное командование не решилось идти на штурм русских укреплений. Защитники города продолжили работы по усилению и совершенствованию обороны, состоявшей из трех линий инженерных сооружений. На главной располагались бастионы, люнеты, редуты и основные батареи, вторая служила для размещения резервов и укрытия войск, на третьей - внутренней - также построили ряд батарей. На Малаховом кургане все укрепления строились под руководством энергичного инженер-полковника В. П. Ползикова.

Наступившая ранняя зима была на редкость суровая для Крыма - с морозами, снегами и резкими северо-восточными ветрами. Переждав ее, союзники весной 1855 г. дважды подвергали севастопольские укрепления ожесточенным бомбардировкам. Самый мощный артиллерийский огонь противник обрушил на Малахов курган и передовые укрепления Корабельной стороны. Захватив 26 мая Селенгинский, Волынский редуты и Камчатский люнет, союзное командование стало готовиться к решающему штурму Севастополя.

На рассвете 5 нюня 1855 г. началась четвертая бомбардировка города. Противник обрушил на защитников огонь 614 осадных орудий, 279 из них вели беспрерывный обстрел Малахова кургана, второго и третьего бастионов. Русские несли огромные потери, были разрушены многие укрепления.

5 июня защитники потеряли начальника четвертой дистанции капитана 1 ранга Н. Ф. Юрковского, смертельно раненного около оборонительной башни. Это был достойный преемник контр-адмирала Истомина. Участник обороны П. А. Алабин вспоминает о Юрковском: "...с каким дивным самоотвержением, несмотря на свои преклонные лета, девять почти месяцев не сходил он с Малахова кургана... Кто знал Юрковского, тот не мог не удивляться его простой, но возвышенной природе, кто видел его в сражении, тот уважал его непоколебимую твердость, его редкую отвагу и распорядительность"26. Четвертой дистанцией стал командовать капитан 1 ранга, командир 44-го флотского экипажа Ф. С. Керн - родственник Анны Керн, которой А. С. Пушкин посвятил свои бессмертные строки.

К 50-летию первой обороны в башне, справа от входа, открыли мемориальную доску с надписью: "Здесь стояла кровать капитана 1 ранга Н. Ф. Юрковского".

На рассвете в понедельник 6 июня 1855 г. противник начал общий штурм укреплений города, приурочив его к 40-летию битвы при Ватерлоо. Сосредоточив под Севастополем 173 тысячи войск, союзники выделили из них 34 тысячи для захвата русских укреплений. В дивизиях французских генералов Брюнэ и д'Отмара, направленных против Малахова кургана, насчитывалось 11 тысяч солдат и офицеров. Около трех часов утра, на час раньше намеченного срока, французский генерал Мейран, приняв разрыв бомбы за сигнал к атаке, атаковал со своей дивизией первый и второй бастионы Корабельной стороны. Встреченные сильным картечным и ружейным огнем, потеряв своего генерала, французы бросились на куртину, соединявшую второй бастион с Малаховым курганом, но были остановлены в ста метрах от рва Корниловского бастиона.

Тогда бригада генерала Ниэля стала наступать на батарею №6, которой командовал лейтенант П. Л. Жерве. Батарея, прикрывавшая правый фас Малахова кургана, имела большое значение. Ее защищал батальон Полтавского полка под командованием капитана Борна. Силы были неравны. После отчаянной схватки русские стали отходить. Преследуя полтавцев, французы достигли домиков на правом скате Малахова кургана.

В это время на место боя прибыл начальник войск Корабельной стороны генерал-лейтенант от артиллерии С. А. Хрулев - боевой, храбрый военачальник. Он увлек за собой в рукопашную схватку пятую мушкетерскую роту Севского полка со словами: "Благодетели мои, в штыки за мною! Дивизия идет на помощь!" Солдаты бросились в штыки. Подоспели шесть рот Якутского полка, и французов выбили с батареи. Нелегко досталась победа:

- из 138 севцев вернулись с поля боя 33. Погиб и командир отважных мушкетеров штабс-капитан Ю. С. Островский. Он похоронен на Братском кладбище на Северной стороне, вблизи от могилы генерала С. А. Хрулева.

К семи часам утра защитники отбили все атаки противника на оборонительной линии Корабельной стороны. Бастионы центра города враг штурмовать не решился.

Выпустив за два дня по Севастополю 62 тысячи снарядов, потеряв около 6700 человек личного состава, союзники прекратили штурм. Потери русских составили 5500 человек.

Оценивая этот штурм, в статье "Неудача 18 июня. - Подкрепления" Карл Маркс подчеркивал: "18 июня (6 июня - В. Ш.) 1855 г. под Севастополем предполагалось разыграть сражение при Ватерлоо в исправленном издании и с другим исходом. Вместо этого происходит первое серьезное поражение французско-английской армии"27.

Стойкость и мужество защитников Севастополя потрясли Европу и заставили задуматься союзников. Участник осады французский генерал Вимпфен в своем дневнике напишет: "Их энергичная и умная оборона заставляет нас уважать нацию, против которой у нас никогда не было серьезных обид... Мы все теперь уважаем солдат, которые сражаются храбро и лояльно. Мы Выступаем против этого врага только по приказу, без большого энтузиазма и потому, что желаем покончить с бедствиями осады"28.

Но борьба продолжалась. За воинственную политику правительств воюющих держав расплачивались своими жизнями их солдаты и офицеры.

В конце июня в Севастополь прибыл архиепископ Херсонский и Таврический Иннокентий (1800-1857) - в миру Иван Алексеевич Борисов. Его называли "великим гражданином земли русской". Блестящий оратор, известный богослов, архиепископ Иннокентий выступил в городе со страстными патриотическими проповедями, в одной из них он сказал: "Не поучения говорить вам мы прибыли сюда, нет мы явились учиться у вас, славные защитники града... Впредь, поучая паству свою, мне не надобно далеко искать примеров добродетели; я скажу им: иди в град сей и поучись у первого встречного из братий твоих защитников веры и мест, откуда впервые разлилось православие на родину нашу: пади ниц, место сие свято есть"29.

28 июня севастопольцы понесли тяжелую утрату: на Малаховом кургане получил смертельное ранение адмирал П. С. Нахимов.

П. С. Нахимов родился 23 июня 1802 г. в поместье Городок Вяземского уезда Смоленской губернии (сейчас село Нахимовское Вяземского района Смоленской области) в семье офицера. В тринадцатилетнем возрасте его определили в Морской кадетский корпус. Позже он совершил трехгодичное кругосветное плавание на фрегате "Крейсер" под командованием М. П. Лазарева.

Боевое крещение лейтенант Нахимов принял 8 октября 1827 г. в Наваринском сражении, в котором командовал батареей на крейсере "Азов".

С 1834 г. до последнего дня жизни он служил на Черноморском флоте.

Среди защитников города П. С. Нахимов пользовался особым уважением и любовью. Выполняя обязанности помощника начальника Севастопольского гарнизона, Нахимов, после гибели Корнилова, принял на себя основную тяжесть руководства обороной города. В феврале 1855 г. он был назначен командиром Севастопольского порта и временным военным губернатором города.

Пламенный патриот, горячо любящий свою Родину и русский народ, Нахимов не боялся вставать на защиту "нижних чинов", отрицательно относился к крепостническим порядкам на флоте. "Пора нам перестать считать себя помещиками, а матросов крепостными людьми, - говорил он. - Матрос есть главный двигатель на военном корабле... Вот кого нам нужно возвышать, учить, возбуждать в них смелость, геройство, ежели мы не себялюбцы, а действительные слуги отечества..."30.

12 апреля 1855 г. в приказе в связи с производством его в адмиралы, П. С. Нахимов писал: "Геройская заслуга Севастополя, в которой семья моряков принимает такое славное участие, была поводом к беспримерной милости монарха ко мне, как к старшему в ней. Высочайшим приказом от 27-го числа минувшего марта я произведен в адмиралы. Завидная участь иметь под своим начальством подчиненных, украшающих начальника своими доблестями, выпала на меня.

Я надеюсь, что гг. адмиралы, капитаны и офицеры дозволят мне здесь выразить искренность моей признательности сознанием, что, геройски отстаивая драгоценный для государя и России Севастополь, они доставили мне милость незаслуженную.

Матросы! Мне ли говорить вам о ваших подвигах на защите родного нам Севастополя и флота? Я с юных лет был постоянным свидетелем ваших трудов и готовности умереть по первому приказанию; мы сдружились давно; я горжусь вами с детства"31.

П. С. Нахимов был не только великим флотоводцем и стратегом, но и выдающейся личностью в российской военной истории. По своим взглядам и убеждениям он принадлежал к прогрессивно настроенным кругам общества. Нахимов умел поднять энтузиазм, боевой дух матросов и офицеров, он придавал исключительно важное значение воспитанию "духа народной гордости в своих подчиненных".

Его забота о нижних чинах, простота и доступность привлекла многих. Участник обороны Севастополя Д. М. Афанасьев вспоминал, что Нахимов "... умел говорить с матросом по душе, называя каждого из них при объяснении друг, и был действительным для них другом... Всякий, кто был на севастопольских бастионах, помнит необыкновенный энтузиазм людей при ежедневных появлениях адмирала на батареях: истомленные донельзя матросы, а с ними и солдаты, воскресали при виде своего любимца и с новой силой готовы были творить и творили чудеса"32. В тот роковой день на Малаховом кургане у оборонительной башни, перед иконой, присланной императрицей Александрой Федоровной, шла служба в канун дня Святых Апостолов Петра и Павла.

Нахимов взял у сигнальщика зрительную трубу и стал осматривать позиции французов. Они находились на расстоянии 235 м от бастиона. Его черный сюртук с золотыми эполетами резко выделялся на фоне кургана. Несколько неприятельских пуль ударили рядом в бруствер. "Они сегодня довольно метко целят", - заметил адмирал. В этот миг штуцерная пуля попала ему в левый висок. В блиндаже Ф. С. Керна Прасковья Ивановна Графова наложила ему повязку, затем смертельно раненного адмирала доставили в Аполлонову балку, откуда переправили в госпиталь на Северной стороне, на территорию 4-ой батареи. После операции, 30 июня 1855 г. в 11 часов 7 минут утра он скончался. Похоронили Нахимова рядом с М. П. Лазаревым, В. А. Корниловым, В. И. Истоминым в склепе недостроенного Владимирского собора на Центральном холме. По свидетельству участника обороны поручика Я. П. Кобылянского: "неприятель, в виду которого они происходили, воздавая честь усопшему герою, хранил глубокое молчание: на главных позициях ни один выстрел не раздался во время предания тела земле"33.

К 50-летию обороны 1854-1855 гг. на месте смертельного ранения адмирала открыли мемориальную плиту, утраченную в годы Великой Отечественной войны. В 1957 г. по проекту архитектора А. Л. Шеффера на Корниловском бастионе, левее башни, соорудили небольшой памятник. Среди зелени на невысоком постаменте установленна полированная плита с надписью: "Здесь, на бастионе Малахова кургана, 28 июня 1855 года смертельно ранен адмирал Павел Степанович Нахимов".

В 1898 г. в Севастополе открыли памятник прославленному флотоводцу (авторы - А. А. Бильдерлинг и И. Н. Шредер). В 1928 году в результате негативного отношения отдельных руководителей художественных учреждений к культурному наследию и героическому прошлому (как монумент, воздвигнутый царскому адмиралу) памятник Нахимову был снят34. На его месте в 1932 г. соорудили памятник В. И. Ленину

Новый памятник П. С. Нахимову открыт 5 ноября 1959 г. Авторы проекта скульптор, лауреат Ленинской и Государственной премий, народный художник СССР, Герой Социалистического Труда академик Н. В. Томский, лауреат Государственной премии архитектор А. В. Арефьев, архитектор М. З. Чесаков.

13,5 метровый монумент, при лаконичности и строгости пластического решения, четок и выразителен, удачно вписывается в окружающее историко-архитектурное пространство, доминируя над главной площадью Севастополя. Многофигурные рельефы напоминают о героизме, гражданском и жизненном подвиге адмирала, а многочисленные повреждения старого постамента - о сложной и трагической судьбе памятника.

24 августа 1855 г. противник подверг Севастополь шестой, самой мощной бомбардировке. Главный удар обрушился на Корниловский бастион, по которому днем и ночью не прекращался огонь из 110 орудий. Только за сутки союзники выпустили по городу около 40 тысяч снарядов. В Севастополе не было места, куда не попадали бы бомбы и ядра противника. Город горел. Взлетали на воздух пороховые погреба, разрушались укрепления, гибли тысячи защитников.

Из 63 орудий Малахова кургана уцелели только 8, обращенных к неприятелю. Видя, что готовится штурм, начальник инженерных работ на Корабельной стороне В. К. Геннерих приказал подготовить все для взрыва передних укреплений Корниловского бастиона. Но пороха на кургане осталось мало. За сутки до штурма с Северной стороны на двух шаландах повезли 200 пудов пороха. Около Графской пристани в одну из них попала ракета. От сильного взрыва затонула и вторая шаланда.

Наступила суббота 27 августа 1855 г. - 349-й день обороны Севастополя. В восемь часов утра французы произвели вблизи закругленной части кургана три взрыва. Десятки камней и масса земли обрушились на переднюю часть бастиона. От сотрясения часть бруствера у батареи на гласисе осела в ров, образовав удобный проход для французских войск. Ополченцы 49-й Курской дружины под шквальным огнем заложили обвал мешками с землей. В половине двенадцатого бомбардировка стихла. Защитники кургана, воспользовавшись передышкой, укрылись кто где мог от пуль и осколков, сели обедать. Генерал-майор В. X. Буссау вручал отличившимся знаки отличия Военного ордена*11.

Ровно в полдень грянул залп из всех неприятельских орудий, и французы бросились на штурм кургана.

Для захвата Корниловского бастиона они выделили 12 батальонов - 9.600 человек под командованием генерала Мак-Магона (впоследствии маршала и президента Французской республики).

В это время на всем кургане находилось около 2300 человек, из них более 400 - под землей, в "минах". Передний и левый фасы бастиона защищали 880 солдат Прагского и Модлинского полков.

Седьмой линейный полк и первый полк зуавов прорвались на бруствер бастиона. Завязалась рукопашная схватка. Сопротивление русских было отчаянным: у башни зуавы подняли на штыки отказавшегося сдаться в плен генерал-майора Буссау, был смертельно ранен командир Прагского полка полковник К. С. Фрейнд... Бились прикладами, топорами, банниками, кирками, камнями. Остатки храбрецов, штыками проложив себе путь, отошли в тыловую часть бастиона.

А в это время около 40 солдат Модлинского полка и горстка матросов во главе с поручиками А. А. Богдзевичем, М. И. Данильченко, М. П. Юнием и флотскими кондукторами Венецким и Дубининым засели в оборонительной башне и открыли стрельбу. Вначале зуавы пытались взять ее приступом, но встретили ожесточенное сопротивление. Тогда Мак-Магон приказал обложить башню фашинником и зажечь, но, испугавшись взрыва порохового погреба, отменил приказ. Французы сами погасили огонь. Только обстрел гранатами из мортиры прекратил неравную борьбу. Расстреляв все патроны, защитники башни прекратили героическое сопротивление, продолжавшееся несколько часов.

Их подвигу режиссеры А. А. Ханжонков и В. М. Гончаров посвятили в 1911 г. первый в России полнометражный фильм "Оборона Севастополя".

На кургане собралось около 10 тысяч французов. Засев за поперечными траверсами и пользуясь своим численным преимуществом, они получили возможность его оборонять. В тыловой части кургана находился единственный узкий проход, по которому можно было прорваться на бастион. Французы под прикрытием траверсов расстреливали в упор всех, кто осмеливался там появиться.

Тем не менее, защитники семь раз ходили в контратаки, пытаясь отбить Малахов курган. Одну из контратак возглавил генерал-майор Д. С. Юферов. Солдаты Елецкого, Варшавского и Ладожского полков прорвались на бастион. Завязалась отчаянная схватка. Потери были огромны. "У горжи образовался чистый бруствер из мертвых тел", - вспоминает очевидец. Д. С. Юферова и несколько солдат окружили французы. На все предложения сдаться генерал отвечал ударами сабли. Зуавы расстреляли горстку храбрецов. Даже врагов поразило мужество русского генерала. Позже, узнав фамилию Юферова, один из французов заметил: "Непременно надо знать имя этого героя. Такие имена должны сродниться с памятью народа..."35.

Судьба Малахова кургана, а с ним и Южной стороны города, была решена. Прибывший к бастиону главнокомандующий русской армией М. Д. Горчаков расставил акценты: отдал приказ об оставлении бастионов и переходе гарнизона на Северную сторону Севастополя.

Погибших в последнем бою - и русских и французов - похоронили в братской могиле в тыловой части бастиона, на площадке, названной французами "чертовой".

Вначале на могиле французы установили деревянный крест, а в 1870 г. инженерное ведомство соорудило памятник из белого мрамора с надписью на русском и французском языках: "Их воодушевляла победа и соединила смерть. Такова слава храбрых, таков удел солдата"36. Памятник был разрушен в годы Великой Отечественной войны.

Задумав восстановить его, севастопольский архитектор А. Л. Шеффер написал письмо Н. С. Хрущеву: "Зная о Вашем предстоящем визите во Францию, я подумал о том, что Вам будет, очевидно, небезынтересно узнать, что на Севастопольском Малаховом кургане все годы до последнего времени находились остатки памятника на братской могиле русских и французских солдат, павших на Малаховом кургане при защите и нападении 27 августа 1855 года.

... русский и французский народы должны сделать все; чтобы никогда снова не стать врагами и жить только в мире и дружбе"37. Сообщив, что братская могила находится в 20 метрах от деревьев, посаженных на Малаховом кургане Н. С. Хрущевым, Морисом Торезом и Жаннетой Вермерш-Торез, А. Л. Шеффер высказал надежду на восстановление памятника. Письмо помогло, городские чиновники получили указание: утраченный монумент установить.

В 1960 г. надгробие было изготовлено артелью "Химик" и установлено. Правда, надпись изменили: "Памяти русских воинов, павших смертью храбрых 27 августа 1855 года при защите Малахова кургана" и "Здесь захоронено в братской могиле более 1000 солдат и офицеров - защитников города".

Позже первоначальную эпитафию восстановили.

Спустя 86 лет севастопольцы повторили подвиг своих предков. Малахов курган стал символом героизма советской армии в годы Великой Отечественной. Теперь на этом месте расположен мемориальный парк. В нем наглядно запечатлено единство поколений защитников России, защитников Севастополя. В центре аллеи - старое миндальное дерево. На ажурной ограде табличка с надписью: "Одно из немногих деревьев, сохранившихся на кургане в годы Великой Отечественной войны". Дерево-ветеран... Немой свидетель кровопролитных боев за курган в самые тяжелые дни для защитников второй севастопольской эпопеи...

Вблизи от дерева на постаменте установлена бронзовая рельефная карта оборонительных укреплений Малахова кургана периода Крымской войны (автор А. Л. Шеффер). Широкая лестница, построенная в конце 50-х годов по проекту архитектора Г. Г. Швабауэра, ведет к парадным воротам - пропилеям в виде дорического портика, построенным в 1904-1905 г.г. по проекту архитектора О. И. Энберга.

Слева остается Доковый овраг, или Кладбищенская балка. В ней находилось небольшое кладбище, на котором покоилась Даша Севастопольская (Д. Л. Михайлова). Здесь же, в октябре 1920 г., группа офицеров похоронила командира 3-й пехотной дивизии Добровольческой армии генерал-майора М. Г. Дроздовского.

Сейчас часть оврага засыпана при строительстве спортивного комплекса производственного объединения "Севастопольский морской завод имени Серго Орджоникидзе".

Слева - мемориальная стенка, ведущая к третьему бастиону. На ней чугунные плиты с перечислением находившихся здесь батарей в период первой обороны города. Одна из них - Госпитальная, получившая название от располагавшегося рядом морского госпиталя на 1400 мест. Вооруженная 18-фунтовыми морскими корронадами, взятыми со шхуны "Дротик", батарея прикрывала тыловую часть третьего бастиона. А рядом доски, надписи которых говорят, что тремя батареями командовал Лев Иванович Будищев. Участник обороны Н. С. Латинский вспоминает, что на одной из батарей Будищева находилась гаубица огромного калибра. Ее ставили под углом в 35 градусов и перед выстрелом говорили "послать бомбу в камыш"*12.

При выстреле гаубица производила страшный шум, слышимый по всему бастиону.

И вот уже вершина Бомборской высоты. Свое название она получила, вероятно, от одноименной слободки, размещавшейся до Крымской войны у северного склона возвышенности. Там селились отставные артиллеристы (бомбардиры), начинявшие порохом бомбы и гранаты в лабораториях соседней балки.

Владимир Шавшин

Из книги «Бастионы Севастополя»

Камчатский люнет. secrethistory.net

Но защитники опередили врага. В феврале 1855 г. они заняли Килен-балочные высоты, построив там два редута (на этом месте сейчас находится микрорайон "Абрикосовка"). Вот как об этом вспоминает генерал-майор А. П. Хрущов: "Исполнение этого предприятия было возложено на меня, что мне объявил князь Васильчиков, в полдень 9 февраля на Малаховом кургане. Тогда же я с полковником Тотлебеном и начальником команды пластунов, старым капитаном Даниленко, сели в лодку в Килен-бухте и, обогнув мыс, пристали к берегу близ балки 42-го экипажа. Потом взошли на гору, и Тотлебен указал мне место, где должны быть построены редуты... В мое распоряжение назначили: для работ 3 батальона Селенгинского полка и для прикрытия 4 батальона Волынского"16.

Пораженные дерзостью русских, французы в ночь с 11 на 12 февраля попытались выбить их с этих позиций. Три атаки отбили защитники. Дрались штыками в сплошной темноте, не открывая огня, чтобы не попасть в своих. Во время боя зуавы окружили генерала Хрущова, их офицер уже занес над ним саблю, но горнист Семен Павлов, схватив ружье убитого француза, заколол зуава. Укрепление осталось в руках защитников. В приказе по гарнизону 18 февраля 1855 г. говорилось: "Двум новым редутам по ту сторону Килен-балки называться: Троицкому - Селегинским, а вновь устраиваемому над Георгиевскими погребами - Волынским. Комендантами означенных редутов назначаются: первого - капитан-лейтенант П. А. Шестаков... Второго - капитан-лейтенант М. Н. Швендер"17. Для сообщения с ними по распоряжению Нахимова через Килен-бухту из барж соорудили мост.

Позже на Зеленом холме построили люнет, названный Камчатским. Эти укрепления, воздвигнутые под носом у союзников, по мнению историка, явились "несмываемым позором для англичан и французов". Три месяца за передовые укрепления велась борьба. До конца мая 1855 г. "три отрока" (так называли защитники Волынский, Селегинский редуты и Камчатский люнет) были самым опасным местом в Севастополе. Французская артиллерия обстреливала их не только днем, но и ночью.

7 марта 1855 г. на Камчатском люнете прямым попаданием ядра в голову был убит контр-адмирал В. И. Истомин. Вот что писал П. С. Нахимов родным Истомина, сообщая о его гибели: "Оборона Севастополя потеряла в нем одного из своих главных деятелей, воодушевленного постоянно благородною энергиею и геройскою решительностью... По единодушному желанию всех нас, бывших его сослуживцев, мы погребли тело его в почетной и священной могиле для черноморских моряков, в том склепе, где лежит прах незабвенного Михаила Петровича (Лазарева. - В. Ш.) и... покойный Владимир Алексеевич (Корнилов В. Ш.). Я берег это место для себя, но решился уступить ему"18.

По приказу Нахимова на месте гибели Истомина выложили крест из бомб и ядер. В 1904 г. на Камчатском люнете по проекту Ф. Н. Еранцева открыли небольшой скромный обелиск из гранита, который хорошо виден с улицы Истомина. На пьедестале надпись: "Здесь убит ядром в голову 7-го марта 1855 г. контр-адмирал В. И. Истомин".

В марте 1855 г. французам удалось захватить передовые рубежи укрепления - ложементы впереди люнета. Чтобы отбросить противника с захваченных позиций, в ночь с 10 на 11 марта защитники произвели вылазку, в которой участвовало девять батальонов - около 5 тысяч человек. Колонны солдат Камчатского, Днепровского, Волынского и Углицкого полков под командованием генерал-лейтенанта Хрулева внезапно атаковали врага. Вылазка, превратившаяся в целое сражение, прошла успешно. По свидетельству очевидца: "...русский штык работал неутомимо, удача так разъярила солдат, что они не слушались трехкратного отбоя, пока увещевания иеромонаха Иоаникия с крестом в руках, находившегося при войсках и напутствовавшего своими благословениями, не убедили их отступить".

Иоаникий Савинов - иеромонах Балаклавского Георгиевского монастыря, священник 45-го флотского экипажа, скончался 9 июня 1855 г. от ран, полученных в этой вылазке. Его наградили орденом Св. Георгия 4-й степени. Он единственный священнослужитель, удостоенный столь высокой награды за оборону Севастополя. Узнав об этом подвиге, граф Д. Н. Шереметев дал вольную матери Савинова и его родственникам.

Участником описанной вылазки стал подпоручик артиллерии Лев Толстой, записавший в дневнике: "...имел слабость позволять Столыпину увлечь меня на вылазку, хотя теперь не только рад этому, но жалею, что не пошел с штурмовавшей колонной".

Рядового пехотного Днепровского полка Тюрина с поля боя с простреленной ногой доставили на перевязочный пункт. "Во время осмотра и перевязки... снял с себя боевую амуницию, но никак не хотел оставить своего ружья... "Не могу, ваше благородие, оставить ружье в роте, и теперь боюсь отдать - неравно затеряется или, что всего хуже, попадется неучу какому, новичку в стрельбе! Вот если, ваше благородие, позволите, то я отдам ружье вам, под ваше офицерское слово, что вы сбережете мне его до выздоровления"19.

За успешную вылазку генерал-лейтенанта Хрулева удостоили ордена Св. Георгия 3-й степени, 46 нижних чинов наградили знаками отличия Военного ордена Св. Георгия.

Весной 1855 г. противник дважды подверг русские укрепления длительным бомбардировкам, но безуспешно. Поэтому штурм был отложен на неопределенное время. Под жестоким огнем неприятельских батарей, несмотря на большие потери, защитники хладнокровно восстанавливали полуразрушенные укрепления, меняли подбитые орудия, строили новые батареи. Особенно отличился на Камчатском люнете подпоручик Андрей Есипович (Ессипович). Окончив в феврале 1855 г. военное инженерное училище, он добровольно приехал в Севастополь. Своими познаниями, мужеством, хладнокровием этот девятнадцатилетний инженер удивлял даже бывалых защитников. 17 мая А. Г. Есипович получил смертельное ранение и скончался. Товарищи похоронили его на Михайловском кладбище*10.

26 мая французы бросили против полуразрушенных, ослабленных непрерывной бомбардировкой передовых укреплений около 40 тысяч человек, в том числе два батальона императорской гвардии Наполеона III. Эти укрепления обороняли не более 3,5 тысячи человек. Завязалась отчаянная схватка. Ворвавшийся первым на люнет командир 5-го линейного полка полковник Брансьон водрузил французский флаг, но был убит наповал. По свидетельству противника, "сопротивление было ужасно, русские сражаются отчаянно, ружейный огонь в упор повергает на землю первые ряды20. В эти минуты на Камчатском люнете находился П. С. Нахимов, по обыкновению прибывший на самый опасный участок накануне штурма. Горстка матросов и солдат, окружив любимого начальника, штыками пробила себе дорогу и отошла к Малахову кургану. Селегинский, Волынский редуты и Камчатский люнет остались в руках врага. Потеря контрапрошных укреплений явилась тяжелым ударом для защитников. За одну ночь противник на полкилометра приблизился к Малахову кургану21.

Улица Истомина, застроенная в конце XIX-начале XX века, ведет к подножию Малахова кургана. Расположенный в юго-восточной части Корабельной стороны, курган возвышается над окружающей местностью. Дважды эта высота становилась ареной ожесточенных боев: в годы Крымской войны и в Великую Отечественную. Впервые ее название - Малахов курган - появилось на генеральном плане города 1851 г.22.

Существует ряд версий и легенд о возникновении этого топонима. Документы, хранящиеся в Российском государственном архиве военно-морского флота в Санкт-Петербурге и обнаруженные автором этих строк, позволяют утверждать, что курган назвали по имени Михаила Михайловича Малахова.

Начав службу в 1789 г. в Херсоне кают-юнгою на одном из кораблей Черноморского флота, он навсегда связал свою жизнь с морем. Был боцманом, шкипером, такелажмейстером. Получив в 1827 г. за "усердную службу" чин капитана, приехал в Севастополь, где стал командовать ротой 18-го рабочего экипажа. Поселился М. М. Малахов на Корабельной стороне. Среди нижних чинов и бедняков Малахов пользовался авторитетом за честность и справедливость. В дом его, находившийся у подножия кургана, шли с просьбами, спорными вопросами. И вскоре фамилией капитана стал называться курган. У М. М. Малахова было два сына и шесть дочерей. Сыновья его тоже стали моряками. Старший, Афанасий, в 1836 г., в год смерти отца, был зачислен в штурманскую роту. Позднее вместе с братом начал службу и младший сын Илья. Они участвовали в обороне Севастополя 1854-1855 гг. Афанасий сражался на пятом бастионе, был ранен и скончался в марте 1855 г. Илья Малахов находился рядом с братом - на шестом бастионе. Оба брата за оборону награждены орденом св. Анны III степени с бантом.

После Крымской войны стал проявляться широкий интерес ко всему, что связано с Севастополем, с историей названия кургана. Служивший в Николаеве Илья Малахов опубликовал в "Николаевском вестнике", "Кронштадском вестнике" и других газетах несколько статей, в которых рассказывал о жизни отца и объяснял происхождение названия кургана так: "Обитатели Корабельной стороны и назвали этот курган как место ежедневного посещения моего батюшки, по фамилии его - Малаховым..."

Городские власти пытались несколько раз переименовать курган, но жители города продолжали называть его Малаховым. Это народное название сохранилось до наших дней.

На его вершине находится оборонительная башня - "донжон".

Владимир Шавшин

Из книги «Бастионы Севастополя»

Внешняя политическая обстановка Советской России не была одинакова в течение всей гражданской войны. Конец мировой войны внес в нее сильные изменения как в отношении появления в окружении РСФСР новых действующих политических сил в виде вновь образовавшихся окраинных государств, так и в отношении изменения удельного веса и значения государств, ранее составлявших внешнее политическое окружение РСФСР.

Последнее обстоятельство, в свою очередь, обусловило новые цели и задачи и новую линию политики некоторых из них в отношении РСФСР.

До конца мировой войны Германия, являвшаяся выразительницей внешней политики держав серединного союза, играла заметную роль в ходе гражданской войны в России; это положение у нее стремились оспаривать державы Антанты в лице Франции и Англии. После окончания мировой войны и начала революции в Германии первенствующая роль в этом отношении перешла к ним. Первоначальные цели и задачи серединных держав в отношении РСФСР определялись, прежде всего, интересами их стратегии и экономики.

Крушение военной мощи царской России заставляло их опасаться, чтобы ее территория, усилиями Антанты даже вопреки ее воле, не сделалась театром для образования нового, противогерманского фронта. Состояние их экономики требовало возможно широкого использования пространств и рынков России и Украины, как экономически-продовольственного базиса.

Средством достижения этих задач являлась оккупация, необходимых для Германии в стратегическом и экономическом отношениях, территорий. Оккупация имела своим естественным следствием уже активное участие ее вооруженных сил в гражданской войне на стороне одной из борющихся сторон, а следовательно, и непосредственное их влияние на ход гражданской войны.

Близкое соприкосновение в силу условий оккупации с различными движущими политическими силами на территории бывшей России поставило германскую политику в необходимость определить свое отношение к ним. Это отношение диктовалось теми же интересами германской стратегии выражалось в стремлении создать такое положение на территории бывшей империи, чтобы все силы на ней действующие равно испытывали ее влияние и, будучи взаимно враждебны, не могли образовать достаточно сильного объединения какой бы то ни было политической окраски.

В связи с этими общими целями германской политики, германские войска в пределах оккупированной ими полосы явились заслоном и опорой тех первых ячеек контрреволюционных вооруженных сил, которые сложились внутри и вблизи нее, как, например, вооруженные силы Донского казачества, отряды различных южных контрреволюционных армий и пр.

Таким образом, в общем и целом влияние серединных держав на ход гражданской войны в России являлось отрицательным для стратегий Красной армии.

Крах военного могущества серединных держав определил ничтожность их политического значения в новом окружении РСФСР, а следовательно, и ничтожность их влияния на ход гражданской войны, поскольку новое германское правительство в отношении внутренних дел РСФСР решило придерживаться политики полного нейтралитета.

Первоначальные цели держав Антанты в отношении РСФСР были прямо противоположны целям серединных держав. Они стремились не только не дать утвердиться в ней влиянию Германии, но вновь втянуть ее в войну с ней. Ради достижения этой цели они охотно шли даже на военное сотрудничество с Советской Россией, обещая ей помощь своих специалистов в организации армии, налаживании железнодорожного транспорта и рассчитывая в дальнейшем, путем взрыва изнутри, устранить неугодное им советское правительство.

Для достижения этих целей, опять-таки в силу условий стратегической обстановки и географических возможностей, в их распоряжении оставался пока только путь дипломатического воздействия. Дипломатия Антанты в течение первого полугодия 1918 г. деятельно работала в двух направлениях: с одной стороны, стремясь толкнуть советское правительство на новый разрыв с Германией; с другой же, тайно организуя контрреволюционные силы внутри страны и обрабатывая общественное мнение своих стран в предвидении прямого вооруженного вмешательства во внутренние дела РСФСР.

Когда же им не удалось вовлечь советское правительство в новую войну с Германией, линия политики держав Антанты в лице ее главнейших представительниц — Англии и Франции — определилась окончательно. Их конечная цель оставалась та же — образование нового противогерманского фронта с участием России и на ее территории, но теперь уже; открыто ставилась и промежуточная задача в виде низвержения советского правительства.

Средством достижения этой цели явилось вмешательство вооруженных сил Антанты (интервенция) в гражданскую войну в целях поддержки всех контрреволюционных вооруженных сил внутри страны, организация восстаний, материальная поддержка всех контрреволюционных организаций и армий. Первыми шагами на этом пути были мятеж чехословацкого корпуса внутри России в мае 1918 г., десанты Антанты на Мурманском побережье и мятежи на верхней Волге в июне — июле 1918 г.

Военная и политическая капитуляция серединных держав осенью 1918 г. сделала единственной и главной целью политики Антанты в отношении РСФСР низвержение в ней большевизма. В своих путях к достижению этой цели политика Англии и Франции несколько разошлась в течение 1919 г. Английская политика мыслила достигнуть этой цели до осени 1919 г. прямым участием своих вооруженных сил в нашей гражданской войне и материальной поддержкой всех контрреволюционных армий. Французская политика с весны 1919 г., не отказывая в материальной поддержке русским контрреволюционным силам, уклонилась от прямого участия в гражданской войне и центр тяжести своей противосоветской работы перенесла на усиление и укрепление военной мощи окраинных государств, главным образом, Румынии и Польши, в целях создания из них надежного оплота против большевизма.

Роль и значение Англии и Франции в ходе нашей гражданской войны были несравненно более значительны, хотя бы по продолжительности их участия в ней, чем Германии. Кроме непосредственного вооруженного участия, их участие в гражданской войне выразилось и в оказании значительной материальной поддержки контрреволюционным армиям, без которой было бы сомнительно их сколько-нибудь длительное существование.

Таким образом, политика Антанты в отношении РСФСР давала всей противосоветской стратегии, определенный интервенционный характер, поскольку она находила отражение в планах войны командования внутренних контрреволюционных сил.

Из этой же группировки держав Япония и С.-А. С. Штаты преследовали более ограниченные цели в отношении РСФСР.

Япония стремилась использовать состояние гражданской войны в России для установления своего преимущественного влияния на ее дальневосточной окраине. Эта политика Японии толкнула и С. А. С. Штаты на путь совместного выступления с Японией на нашей дальневосточной окраине в целях создания там противовеса ее влиянию. Вооруженные силы этих стран не приняли обширного и заметного участия в ходе гражданской войны, ограничившись оккупацией нашей дальневосточной территории, главным образом, вдоль, железнодорожных линий. Обе эти страны в течение гражданской войны явились, главным образом, поставщиками для восточных контрреволюционных армий.

Государственные новообразования на западной окраине бывшей Российской империи являлись враждебными РСФСР не по существу своих территориальных домогательств, поскольку Советская Россия охотно признавала право всякой национальности на самоопределение и выделение, а в силу классовой политики своих правительств и стремления их в достижении своих целей нарушать права тех классов и народностей, которым оказывал поддержку Советский Союз. Такова была основная причина вооруженного вмешательства в нашу гражданскую войну Польши, Латвии, Эстонии. Каждая из этих стран преследовала свои собственные цели, отличные от конечных целей русских контрреволюционных сил, почему они действовали несогласованно ни с ними, ни между собой.

Таким образом, внешняя политическая обстановка складывалась неблагоприятно для РСФСР, поскольку она находилась во время своей борьбы в полном враждебном окружении. Активность большинства участников этого окружения затрудняла положение стратегии Красной армии и требовала от нее полного напряжения сил. Острота положения смягчалась внутренними противоречиями некоторых участников окружения между собою (Япония и С.-А. С. Штаты) и с внутренними контрреволюционными силами в России (все государственные новообразования: Польша, Литва, Латвия и пр. и русские контрреволюционные правительства, стоявшие на платформе «Единой и неделимой России»).

Наоборот, стратегия противной стороны находилась в отношении внешнего политического окружения в условиях благоприятных, и они могли бы сложиться для нее еще лучше, если бы ее политика нашла путь соглашения с государственными новообразованиями (Польша, Эстония, Латвия и пр.).

Иначе складывалось положение для каждой из сторон в связи с внутренней политической обстановкой.

Здесь соотношение внутренних движущих сил сложилось целиком в пользу советской стратегии, поскольку наиболее активной силе русской революции, — пролетариату — благодаря мудрой политике его правящей партии в лице РКП (б) удалось обеспечить за собой поддержку и союз многочисленной массы тяжелых резервов в виде многомиллионного середняцкого и бедняцкого крестьянства.

Позиция пролетариата в союзе с крестьянством еще более укрепилась, когда, благодаря разумно разрешенному национальному вопросу, в общереволюционное русло были вовлечены и многочисленные национальные меньшинства бывшей империи. Коренная же ломка старых социальных и экономических отношений дала возможность подвести прочное основание под советское строительство, выбив почву из-под ног у противников советской власти.

Как ни была мала база в населении у контрреволюционных правительств, они своими мероприятиями в области земельной, экономической и социальной политики поспешили сами оттолкнуть от себя все колеблющиеся элементы, показав им слишком явно лицо реставрации, в сторону которой все они ранее или позднее скатывались.

Слабость внутреннего положения контрреволюционных правительств увеличивалась еще противоречиями между теми из них, которые преследовали разные цели во внешней политике и соперничеством даже между правительствами, стремившимися к одним и тем же целям.

Так, Украинская директория, стремившаяся к самостоятельности Украины, находилась во враждебных отношениях с прочими контрреволюционными правительствами юга России, и дело дважды доходило до вооруженных столкновений между силами тех и других. Правительства казачьих областей с трудом выносили гнет экстерриториального правительства «вооруженных сил юга России», опиравшегося на штыки добровольческих армий. Это последнее, в свою очередь, только формально признавало власть «верховного правителя», адмирала Колчака, пребывавшего в Сибири, желая идти своим путем в области внешней и финансовой политики. Наконец, окраинные казачьи атаманы Семенов, Калмыков, Анненков и др. не признавали ничьей власти, кроме своей собственной.

Оттолкнув от себя все слои населения своей внутренней политикой, контрреволюционные правительства не сумели в своей внешней политике, как мы уже упоминали, наладить своих взаимоотношений и с вновь возникшими окраинными государствами. То и другое неблагоприятно отражалось на положении стратегии контрреволюции. Она лишена были тех обильных внутренних источников пополнения, которыми располагала советская стратегия, и не могла рассчитывать на боевое сотрудничество вооруженных сил окраинных государств.

Таким образом, советской стратегии во время гражданской войны пришлось действовать в окружении внешней и внутренней враждебных коалиций. Отсутствие взаимного единства между различными членами враждебных коалиций, внутренняя слабость отечественной контрреволюции в значительной мере облегчили это невыгодное на первый взгляд ее положение.

Николай Какурин

Из книги «Стратегический очерк гражданской войны»

Вооружённый самурай в доспехах, фото 1860 года

История самураев – это история Японии на протяжении большей части последнего тысячелетия, и поэтому не следует приписывать самурайские традиции исключительно прошлому. Прежде всего, невозможно понять современное японское общество и поведение японцев, не представляя себе ценностей прежней Японии, а эти ценности развивались прежде всего в среде самураев. Более всех прочих современных народов японцы связаны узами той личной преданности и долга, которые обычно называют «феодальными». Применим ли термин «феодальный» к нынешним условиям или нет, в поведении современных японцев явственно проступает многое из того, что является наследием их самурайского прошлого.

Помимо того, что история самураев многое объясняет в поведении японцев, она сама по себе чрезвычайно увлекательна и колоритна. Никто точно не знает, когда в Японии появились самураи. Древнейшие письменные источники, дающие о них какие-либо определенные сведения, относятся к X в. Кажется очевидным, однако, что появление провинциальной военной элиты должно восходить к гораздо более раннему времени, возможно – к периоду доисторических гробниц IV – V вв. С X в. самураи постепенно увеличивали свои земельные владения, а к концу XII в. верховная власть в Японии окончательно переходит в руки самурайской верхушки.

Удивителен не сам факт перехода власти к самураям, а то, что это произошло не путем низвержения или уничтожения класса придворной аристократии в Киото, представители которой до тех пор управляли страной в качестве министров императорского двора, а за счет его постепенного вытеснения. Самураи, в массе своей грубые воины из отдаленных провинций, восхищались светскими манерами и классической культурой придворных и охотно стремились подражать им. После того как в XIV в. центр военной власти был перенесен в Киото, самураи стали приобщаться к придворной жизни и сами превратились в покровителей искусств. Правившие в то время сёгуны Асикага гораздо больше преуспели именно в этом, а не в поддержании мира. Годы их правления (1336–1573) отмечены почти непрерывными гражданскими войнами.

Таким образом, когда к концу XVI в. прекратились войны и мир надолго воцарился при сёгунах из дома Токугава, в среде самураев уже сложились не только кодекс поведения воина, но и богатая традиция покровительства изящным искусствам. Период Токугава (1600–1867) дал самураям и первую возможность обратить внимание на искусство управления страной не одними лишь принудительными методами. Продолжительность этого периода и мир, почти не нарушавшийся военными столкновениями, свидетельствуют о приспособляемости самураев к новым условиям, об их успешном превращении из военного сословия в администраторов. В то же время, даже в век всеобщего мира, их никогда не покидало сознание, что они воины; именно в период Токугава самураи выработали кодекс бусидо, или «путь воина». Романтизируя воинскую силу предшественников и рассуждая о своей новой моральной и интеллектуальной ответственности в качестве гражданских правителей, самураи воплотили в бусидо моральные принципы, которым японцы продолжали следовать, даже когда вмешательство западной цивилизации вынудило их совершить переход в новую эру.

После поражения во второй мировой войне японцы предпочли на какое-то время забыть о бусидо, однако в последние годы они вновь смогли увидеть свое прошлое в его истинном свете и с энтузиазмом восприняли телесериалы, фильмы и книги, рассказывающие о подвигах лихих самураев былых времен.

Стивен Тёрнбулл создал живое захватывающее повествование о самураях. Начав с самых ранних свидетельств о воинских традициях в мифологии доисторической Японии, он проследил эволюцию самурайского сословия от самых истоков через века славы и власти до разложения в начале периода Мэйдзи. Его рассказ построен на весьма солидной основе. Прежде всего его интересует военная история, он дает превосходные описания сражений и военных походов, но всегда рассматривает войны и развитие военного дела на фоне тех исторических и социальных явлений, которые их породили. Многие современные англоязычные авторы, пишущие о Японии, уделяют внимание исключительно военной истории. «Самураи» – это нечто большее, чем описание походов и сражений.

Пол Варли

Колумбийский университет