Факторы сближения, ядерная карта. Противостояние, создание ВМС Украины, Борис Ельцин о черноморском флоте, провокация, национализм и патриотизм. Достоевский о России и «славянском племени». Флот перестал быть хозяином черного моря. Деникин о русских офицерах. Антироссийский шабаш в Киеве, первый президент Украины о России и черноморском флоте. Американский политолог об Украине.

Черноморский флот всегда занимал особое положение в российской военной системе сдерживания агрессивных замыслов сопредельных государств. За более чем два столетия он дважды погибал. Не раз флот пережил жестокие испытания. В различные исторические эпохи его судьба становилась предметом циничной торговли между политиками. А судьбы удивительных людей, составлявших во все времена основу величия и непобедимости Черноморского флота, становились разменной монетой в их интригах, облаченных в тогу высокомерной «заботы о благе народа».

30 декабря 1991 представители стран СНГ подписали несколько документов, регулирующих военные вопросы в отношениях между государствами бывшего СССР. В соответствии с договоренностью бывшее МО Советского Союза было ликвидировано. На его основе создано Главное командование Вооружённых сил СНГ, а независимые страны получили право строить собственную военную инфраструктуру. Для этого использовались части и подразделения ВС бывшего СССР, которые базировались на территории соответствующих государств. Однако оговаривалось, что данное положение не касается соединений, отнесенных к «стратегическим силам».

3 января 1992 года военно-политическое руководство Украины одно из первых среди республик бывшего СССР заявило о формировании национальных Вооруженных сил. Это соответствовало принятым ВС Украины 6 декабря 1991 года Законам о «Вооруженных силах» и «Об обороне». Совещания глав СНГ не находили приемлемого подхода к решению проблемы сохранения единства Вооруженных сил.

5 января 1992 года начался приём украинской присяги в ряде воинских соединений. В их число предлагалось включить ракетные войска стратегического назначения (РВСН) и авиацию дальнего действия, которые по договоренности должны были находиться под объединенным командованием. При этом Министр обороны Украины К. Морозов подтвердил необходимость соблюдения последнего условия. По сути, данное решение украинского руководства девальвировало усилия России в создании единого оборонного пространства.

16 января 1992 года соответствующим протоколом рабочей встречи глав государств СНГ было утверждено, что в состав стратегических сил стран Содружества войдет весь Военно-Морской Флот бывшего СССР за исключением части Черноморского флота, которая будет передана Украине. Объединенное командование Вооруженных сил СНГ продолжало отстаивать точку зрения о стратегическом значении военного флота на Черном море. В соответствии с данной позицией предлагалось передать Украине не более 20% его сил. Но «… украинская сторона, заявляя о своих правах на флот, исходила из иных представлений. Украинские военные и политики настаивали на собственном праве определять, что входит в состав стратегических сил, а что нет. Они рассматривали как стратегическое подразделение не весь флот, а лишь ту его часть, которая имела ядерное оружие, или решала задачи «глобального сдерживания», - писал А. Мальгин в книге «Крымский узел». С военной точки зрения это решение имело исключительно политическую подоплеку, ибо украинская сторона предлагала переподчинить ей 80% Черноморского флота. Поэтому Киев высказал несогласие с предложенной ему долей военного флота на Черном море. Необходимо было спешить, и действия последовали незамедлительно.

В соответствии с Указом Президента Украины Л.М. Кравчука, до 20 января 1992 года предполагалось принять присягу на верность народу Украине во всех воинских округах, расположенных на территории государства. В том числе это распоряжение касалось и Черноморского флота, основная часть которого вместе со штабом была дислоцирована на Украину. Однако механизм реализации решения отсутствовал. Возникла опасность полного переподчинения Краснознаменного Черноморского флота только одной стране. Случись это, то Россия лишилась бы на значительную историческую перспективу своего военного флота на Черном море и его главной базы – Севастополя.
Последий парад

Тем не менее, российская сторона на начальном этапе развития проблемы Черноморского флота не спешила с ее разрешением. Все заканчивалось политизированной полемикой в частных беседах, на страницах прессы, во время официальных визитов и переговоров.

Постсоветская эйфория мешала Кремлю принять достойное России решение. Он усиленно делил власть. Государство находилось в начале пути к существованию в ином качестве, и мало кто тогда воспринимал заявления украинской стороны всерьез. Полагали, что по старой памяти все спорные вопросы будут урегулированы в частном, а если нужно, то и в официальном порядке. Как дорого данное заблуждение обойдется и России и ее народам! В этой связи становилось важным активизировать использование в переговорном процессе факторов, способствовавших сближению позиций Украины и России по всему перечню спорных вопросов.

Между Россией и Украиной существовала тесная экономическая взаимозависимость. Хозяйственный украинский комплекс, например, удовлетворял потребности страны на 82%, и только 20% из них представляли собой производства с закрытым циклом. В этой связи Украине приходилось завозить с территории сопредельных республик значительные материальные и энергетические ресурсы. Таким образом, покрывалось около 80% потребностей внутреннего рынка. России принадлежало примерно 80% внешнего торгового оборота южного соседа. В 2002 году доля Российской Федерации в стратегических отраслях экономики Украины была равна:
- в нефтеперерабатывающей промышленности – 83%;
- в цветной металлургии – 67%, а в производстве алюминия – 90%;
- в черной металлургии и газовой промышленности более 25%;
- в машиностроении и электроэнергетике около 40%.

Несмотря на возможные тяжелые последствия для российской и украинской экономики, Киев после распада СССР приступил к лавинообразному «разделу имущества» некогда общего советского пирога и опасной игре вокруг «ядерной карты».

К сожалению, вопрос по ядерному оружию был далеко не единственным в противостоянии Киева и Москвы. Ситуация вокруг судьбы Черноморского флота бывшего СССР всё более заходила в тупик. События развивались лавинообразно, грозя выйти из под контроля политиков обоих государств. В течение первых трех месяцев 1992 года, в отсутствии политического решения, самостоятельно приняли украинскую присягу: учебное подразделение школы водолазов, бригада ОВРа Крымской ВМБ (пгт. Новоозерное, озеро Донузлав), часть моряков СКР «Сметливый» (40% л.с.), крейсера «Михаил Кутузов», одной подводной лодки и военнослужащих батальона морской пехоты 10-й бригады (44% л.с.). Ситуация обострялась.

III съезд Союза офицеров Украины (проходил 4-5 апреля 1992 года) рекомендовал Президенту немедленно приступить к строительству национальных ВМС. Официально объявив себя общественной организацией, Союз увлекся политическим противостоянием со своими бывшими коллегами по Краснознаменному Черноморскому флоту. Некоторые офицеры ставили в удостоверения личности трезубцы, вели пропаганду среди командования частей по принятию украинской присяги, распространяли в гарнизонах агитационные листовки, вызвавшие брожения в воинских коллективах. Когда ситуация в будущем стабилизируется и станет понятно, что с финансовой точки зрения на ЧФ РФ служить надежнее, некоторые из этих офицеров «потеряют» документы и обменяют их на другие, где трезубцев не будет.

К весне 1992 года ощущение надвигающейся грозы в отношениях между Украиной и Россией по вопросу судьбы Черноморского флота стала еще более тревожным. 2 апреля 1992 года президент Украины обратился к морякам Черноморского флота с заявлением. В нем он осудил действия руководства военного ведомства России, которое не желает считаться с украинскими интересами в вопросе раздела КЧФ. Было заявлено, что Украина будет иметь тот флот, который считает нужным, а «не сколько нам соизволят выделить адмиралы…».

Положение на флоте стало особенно нетерпимым, когда в январе 1992 года начался процесс неуправляемого приема украинской присяги в частях и на кораблях активизировался. Командующему приходилось принимать самостоятельные политические решения в условиях дефицита соответствующей информации и под жестким давлением Киева. Это было тяжелое время для руководства флота и его военно-воздушных сил.

5 апреля 1992 года Л.М. Кравчук соответствующим Указом утвердил формирование украинских ВМС на основе сил Краснознаменного Черноморского флота бывшего СССР базировавшегося на территории Украины. На следующий день командующим ВМСУ был назначен оставивший без разрешения командующего КЧФ подчиненное ему соединение (Крымскую ВМБ) контр-адмирал Б. Кожин.

К сожалению, в столице России не все понимали, что проблемы с Украиной, ставшей независимым государством, необходимо решать на паритетной основе. Поэтому целый ряд стратегических вопросов в строительстве последующих отношений с Украиной необходимо было рассмотреть с привлечением профессиональных экспертов. Сам Борис Ельцин, имея в виду ситуацию, складывающуюся вокруг Черноморского флота, считал: «Дело в том, что объективно такой проблемы не существовало. Существовало желание украинского парламента продемонстрировать свою независимость. Никто не собирался уводить корабли с одной базы на другую (а если бы и собирался, то не смог бы), никто не отдавал приказов флоту, вооруженному ядерным оружием, скажем, взять на прицел российские объекты. Зато в считанные дни удалось создать мощнейший информационный миф о такой опасности!».

На многих противоречиях смутного времени сыграло украинское военно-политическое руководство. При деятельном участии национально озабоченной диаспоры оно быстро почувствовало, что настало время не только отделиться, но и отдалиться от своего бывшего «старшего брата». В этом смысле весной 2001 года любопытное заявление сделала ведущая немецкая газета «Франкфуртер Альгемайне»:
«Возможно, сегодняшние олигархи, которые вместе с президентом происходят из рядов старой советско-коммунистической номенклатуры, сделали важный взнос в становление украинской независимости. Но при этом они руководствовались не желанием добиться государственной самостоятельности угнетаемой нации. Олигархи хотели схватить кусок советского пирога, или предприятие, или природные ресурсы. Движущей силой в процессе обособления от Москвы отнюдь небыл украинский патриотизм».

Благодаря усилиям националистически настроенной элиты Украины очень скоро в сложной ситуации оказалось командование флота и лично командующий адмирал И. Касатонов. Как должностное лицо, наделенное соответствующими полномочиями, он отвечал за боеготовность флота, его управляемость, сохранение жизни людей и дорогостоящего материально-технического имущества. Наконец нельзя забывать, что на вооружении Черноморского флота находилось атомное оружие. Поэтому по прошествии некоторого времени украинская сторона вынужденно признала, что «в те дни много писали о командующем ЧФ, писали по-разному, но уже тогда было ясно – это умный, хитрый, растущий на глазах политик. Бесспорный талант организатора, сильная воля позволили ему развернуть в те дни такую антиукраинскую кампанию, что её результаты поражали даже его самого… Мало кому до того времени известный, командующий Черноморским флотом по рейтингу популярности в те дни попал в первую десятку».

С другой стороны, учитывая, что в высших структурах власти, как Украины, так и России не был выработан согласованный механизм по проблеме флота, Касатонов оказался вынужден принимать и самостоятельные решения, исходя из анализа ситуации и с учетом угрозы личной силовой изоляции. Последнее обстоятельство подчеркнет начальник пресс-центра ВМСУ, а тогда офицер штаба ЧФ Н. Савченко в своей книге «Анатомия необъявленной войны». Сетуя, что в решении проблемы подчинения флота исходя из интересов украинской стороны также «… не было реального механизма, за исключением оперативного вмешательства, чтобы отстранить от руководства адмирала Касатонова и начать управлять флотом… В штабе флота были среди офицеров даже те, которые предлагали обеспечить решение задачи захвата штаба. В принципе он был реален…».

Необходимо отметить – это были не пустые угрозы. Они имели под собой реальные намерения военно-политического руководства Украины идти на радикальные меры, лишь бы в кратчайшие сроки ликвидировать руководство Черноморского флота, ориентированное на Россию. Оснований полагать, что оно пойдет на компромисс относительно его государственной подчиненности, в Киеве не оставалось. И украинская сторона придумала авантюристический сценарий, который, к сожалению, оказался не единственный в арсенале «нового мышления» ее военно-политического руководства.

Противостояние. Командующий ЧФ адмирал И.В. Касатонов против посланца Киева, генерал-полковника МВД С.В. Дурдинца

В начале лета 1992 года в Севастополь было переброшено несколько подразделений подводных диверсантов 17 бригады СпН (о. Майский). Часть групп должны были выполнить перед черноморцами, отказывающимися принимать украинскую присягу, демонстрационные задачи устрашающего значения. Одно из подразделений оказалось нацелено против штаба Черноморского флота. В его состав входили 10 офицеров и мичманов. Все они вместе с командиром подчинялись непосредственно командующему ВМСУ. В их задачу входил захват штаба Черноморского флота и его удержание « ... до подхода главных сил». Один из участников событий вспоминал: «Блокировать караульное помещение и снять часовых в предутренние часы, после захватить штаб со всей документацией и лишить на время Черноморский флот управления – не представляло большой сложности для таких специалистов своего дела. Конечно, с удержанием захваченного объекта до подхода главных сил начальники явно погорячились. Вряд ли десять даже отлично обученных спецназовцев смогли противостоять батальону морской пехоты». Они полагали после захвата штаба взорвать его и уйти морем в расположение части, которая находилась на небольшом островке, недалеко от Очакова.

Казалось, всё происходило как в кошмарном сне, на улицах Севастополя разыгрывались сцены заурядного голливудского боевика. Прошло всего два месяца, как руководимая капитаном 1 ранга А. Карпенко 17-я бригада спецназа Черноморского флота приняла украинскую присягу (апрель 1992 года). Не одно десятилетие ее люди ходили на кораблях советского КЧФ вместе с черноморцами трудные мили океанских походов. И теперь им было приказано их убивать. Этот пример еще раз подчеркивает авантюризм украинского руководства, готового бросить собственный народ в горнило братоубийственной войны ради призрачных не национальных, а националистических целей.

Именно тогда понятие «националист» украинская пропаганда стала сознательно отождествлять с понятием – «патриот» (греч. patris – Родина, Отечество или нем. рatriot, а также франц. Рatriote – сын Отечества). Активное участие в этом общеобразовательном процессе принял и первый командующий ВМСУ Борис Кожин. 28 ноября 1992 года на научно-практической конференции «Духовная культура и её роль в процессе формирования Военно-морских сил Украины» он заявил: «Воспитание украинских моряков должно идти путем привития им возрождающегося украинского национализма». Несмотря на угрозу вооруженного противостояния, практически не имея поддержки от российского руководства, И.В. Касатонов, командный состав флота и его ВВС продолжали отстаивать интересы страны в очень важной для нее стратегической зоне Причерноморья. Это приводило к столкновениям с украинскими политиками и военными, которые требовали немедленной национализации флота и всех его баз.

«Очень сложно и даже невозможно бороться своими силами с любым государственнополитическим механизмом, с государственной машиной, - с горечью писал И. Касатонов в своих «Записках командующего Черноморским флотом». – Уж слишком неравна такая борьба, когда командующий не соглашается с Президентом Украины, а флот противостоит руководству страны, ее чиновникам и всей системе… Чёрное море оказалось брошенным на произвол судьбы и, по сути, никому не нужным. Это – горькая правда, и если уже где-то через 2-3 года, само собой или благодаря принятым, хоть и слабым мерам, в различных регионах постепенно всё встало на свои места, то в течение этих лет на Черноморском флоте российские руководители только всё сдавали…».

Ситуация усугублялась и тем, что протокольные договоренности между Украиной и Россией по проблеме Черноморского флота не работали. Украинская сторона часто маневрировала, меняя условия уже достигнутых договоренностей, а в Москве были заняты дележом власти. Данное обстоятельство касалось и документа, подписанного президентами стран еще 16 января 1992 года, где четко оговаривалось, что «Военно-Морской флот бывшего СССР входит в состав Стратегических сил Содружества за исключением части ЧФ, которая будет входить в состав ВС Украины…».

Учитывая реально складывающуюся обстановку, командующий ЧФ адмирал И. Касатонов принял тогда, пожалуй, единственно верное решение - сохранить единство и боеготовность флота, его ВВС до принятия политического решения об их судьбе на уровне руководств России и Украины. Этим объясняется его жесткость по отношению к тем офицерам, мичманам и даже отдельным частям, которые и в которых было допущено неуправляемое, по сути, незаконное переприсягание. Однако командование флотом руководствовалось в своих действиях не только докладными материалами, поступающим в штаб через различные источники из частей. В августе 1993 года в одном из соединений надводных кораблей группой психологов был проведен опрос среди офицеров и мичманов.

Его результаты стали наглядными и характерными (количество респондентов указано в процентном отношении к числу отвечающих).

На вопрос об их мнении относительно национальной принадлежности Черноморского флота 62,5% офицеров ответило «российский», 6,5% - «украинский». Мичманы соответственно 32% и 10%. Наиболее актуальной проблемой для командного состава соединения стала неопределенность будущего. С этим согласилось 44,5% офицеров и 40% мичманов. Финансовые вопросы беспокоили соответственно 25,5% офицеров и 22% мичманов. При этом большинство офицеров при появлении альтернативы уже тогда были готовы оставить службу. Сделать это предполагало 43% из числа опрошенных (16% мичманов). За российский статус Севастополя высказался 51% офицеров и 21% мичманов. Против 5% и 23% соответственно. Любопытно, но когда речь зашла о приоритете в выборе лидера, то действующий президент и верховный главнокомандующий ВС РФ Б. Ельцин получил одобрение всего… 5% опрошенных, а Ю. Андропов – 15%. Даже президент Казахстана Н.Назарбаев по рейтингу оказался выше Б. Ельцина - 9% (14).

Тем временем ситуация продолжала развиваться трагично. В стремлении «объять необъятное» Киев переступал все рамки разумного разрешения вопроса по флоту, который был вооружен ядерным оружием и обладал чудовищным потенциалом уничтожения. Казалось, никто не задумывался, что любое неосторожное решение может привести к катастрофическим последствиям. А ведь в редакцию флотской газеты поступали звонки с угрозами, что если и дальше ситуация будет находиться в законсервированном положении, то моряки выведут корабль на середину бухты и повторят то, что сделал в ноябре 1905 года лейтенант П.П. Шмидт. Может быть поэтому «незаметно» со стены Дома Офицеров Черноморского флота РФ исчезнет лаконичная приписка «…имени П.П. Шмидта»?

Вскоре решение Украины о национализации всех вооруженных сил на своей территории претерпело отступление в части судьбы Черноморского флота, что оговаривалось при личных контактах Президентов. С этим категорически не соглашались националистические силы на Украине, развернувшие мощную кампанию по дискредитации командования ЧФ и лично командующего.

На Черноморском флоте разворачивался период силового решения его проблемы. Он продлится примерно три года и будет характеризоваться периодическим выходом ситуации вокруг его проблемы на грань вооруженной конфронтации. Односторонние захваты украинской стороной кораблей, объектов инфраструктуры флота не раз сопровождались угрозами применения оружия с обеих сторон. Штаб лихорадило от подобного рода донесений с мест базирования. Именно тогда президент Украины Л. Кравчук отдал распоряжение: «Указанным ведомствам, Министерству обороны, Национальной гвардии, СБУ, МВД, самым решительным образом взяться за проблему Крыма, Севастополя и Черноморского флота. Разрешаю делать все возможное, что может пошатнуть влияние России в этом регионе».

Тем временем нагнетание ситуации продолжалось с обеих сторон. Никто не хотел уступать. Доходило до того, что глава украинской военной разведки генерал Скипальский «Грозился лично сбить самолет с Лужковым из ПЗРК, если тот еще раз отправится в Севастополь». Украинское руководство очень быстро избавилось от интернационального подхода в отношениях с Россией, чего не скажешь о последней. Неучет интересов своего северного соседа, откровенное их торпедирование на внешнеполитической арене стало нормой поведения военно-политического руководства Украины 90-х годов XX века.

«Последующие события выявили ставшую обычной между Россией и Украиной тенденцию едва ли не диаметрально противоположно толковать принятые совместно решения. Поражением российского внешнеполитического ведомства в данном направлении развития событий стало Ялтинское соглашение. В результате переговоров был подтвержден раздел Черноморского флота. Принято не имеющее аналогов в мире решение о совместном его комплектовании личным составом (50% на 50%) с принятием присяги Украине и России в отдельности. Командование силами ЧФ признавалось объединенным, при равной доле финансирования, на весь трёхлетний переходный срок функционирования в новом качестве.

Однако многие вопросы остались вне обсуждения официальных делегаций (гражданство военнослужащих, раздел береговой инфраструктуры и т.д.), что очень скоро привело к очередному витку противостояния. Причиной тому послужила «излишняя самостоятельность» МО России в использовании ЧФ при решении гуманитарных вопросов в Абхазии (осень 1992 года - весна 1993 года.). Между странами развернулись «боевые» полномасштабные действия. Военно-политическое руководство России было обвинено в использовании военнослужащих – граждан Украины в решении задач, не оговоренных соответствующими соглашениями.

Но за всем этим стояли более серьёзные причины. Москва ужесточила позицию по выводу ядерного оружия с украинской территории, чему яростно сопротивлялись национал-радикалы из среды украинских националистов, упрочивших свои позиции в руководстве страной. МО Украины и командование формирующихся ВМС, не оглядываясь на договоренности по флоту, активизировали деятельность по силовому переподчинению его частей. Никто не хотел ждать окончания переходного периода. Ситуация вокруг Черноморского флота грозила выйти из под контроля политиков.

На очередных переговорах российско-украинских делегаций проходивших в апреле 1993 года, четко заявлено, что Киев не хочет видеть российские корабли на своей земле, и не желает делить береговую инфраструктуру. Особенно усердствовал в отстаивании данной позиции министр обороны Украины, призывая ни в коем случае «… не соглашаться на аренду Россией украинской территории».

Окончательно был загнан в тупик и вопрос финансирования флота. Недовольство среди моряков и военнослужащих росло. На кораблях и в соединениях начался самостоятельный подъем Андреевских и украинских флагов. С мая по июнь включительно более 200 кораблей и судов оказались под российскими вымпелами. В Киеве все чаще раздавались раздраженные требования о немедленном их уходе с территории Украины. В противном случае Киев собирался денонсировать Дагомысские и Ялтинские договоренности по флоту.

Август 1993 года. Киев. Малый зал Совета Министров. Закрытое заседание Совета безопасности и обороны. Ведет его В. Дурдинец. Присутствовали: Плющ, Марчук, Василишин, Морозов, Хмара, Поровский, Палей и другие. Всего - 17 человек. Докладчик - В. Дурдинец (30 минут).

Доклад носил откровенно антироссийский характер. В нем подчеркивалась необходимость через Верховный Совет России, в котором есть патриоты Украины и ей сочувствующие, блокировать его решения по Севастополю, а МИД Украины использовать эту возможность через своих коллег в МИД России. Зарубежным украинским организациям, особенно ОУН, УПА, через различные общественно - политические структуры развернуть кампанию в доказательстве того, что Украина является владельцем г. Севастополя - главной базы ЧФ и Крыма. Верховному Совету Украины, Совету Министров и президенту до 15.08.1993 года законным порядком определить, что Черноморский флот и его структуры являются оккупационными. Для усиления влияния направить в Крым и Севастополь дополнительные силы спецслужб для работы по конкретным лицам. Далее предлагалось в обязательном порядке вынудить Россию к взятию Севастополя в аренду, чем показать мировому сообществу, кто настоящий хозяин города, а также разработать конкретные мероприятия по влиянию через государственные, дипломатические и иные институты на президента России Б.Ельцина.

7 июля 1993 года. Киев. Зал заседаний Президиума Верховного Совета Украины. Коллегия Верховного Совета и Совета Министров. Заседание ведет Плющ. Присутствует Кравчук. Приглашены руководители украинских националистических организаций, силовые министры, представители политических партий. Всего - 172 человека. Проблема Севастополя, как главной базы ЧФ - основной вопрос в повестке дня.

В результате выступления Кравчука признано, что вопрос по Севастополю, Черноморскому флоту в контексте трактовки требований его разрешения российской стороной имеет под собой правовую почву. Украине же необходимо поставить его так, чтобы закрепить эту территорию за собой и заручиться на сей счет соглашением по статусу Севастополя и флота с Россией. Оформить факт сдачи города-крепости в аренду РФ как шаг «доброй воли» к народам Российской Федерации. Подчеркнуто, что вопрос аренды всегда можно пересмотреть, тем более причин достаточно. Проблема Севастополя будет козырем к диалогу с Москвой относительно навязывания ей своей воли в вопросах экономики и политики. Высказано предположение, что, сдавая Севастополь в аренду, Украина приобретает его навечно. В реализации этих планов признана всемерная поддержка Б. Ельцина.

В сентябре 1993 года газета «Правда» обнародовала диктофонную запись одного из выступлений первого президента Украины Л.М. Кравчука, который, судя по словам временного поверенного в делах Украины В. Фёдорова, быстро от них отказался. Однако они настолько характерны и убедительны с точки зрения политики Украины в предстоящие годы противостояния с Россией, что мы не можем не привести выдержки из него:
«Все думают, что Россия заставила нас пойти на уступки и повысила свой авторитет и влияние, это совсем не так. Мы, своей гибкой дипломатией пообещав запрашиваемое Россией, получили не только то, что нам нужно для экономики и обороны, но самое главное – время, а это время – для формирования новых экономических интересов и сил;
- время для формирования у личного состава Черноморского флота и населения Крыма мнения, что их проблема будет и дальше заматываться и что они России не нужны;
- время для наращивания наших силовых структур в интересующих нас и важных для нас регионах…».

С точки зрения политики прозвучали еще более нескромные планы. А именно.

«Мы должны объединится против могущества России, только тогда она и её Президент будут управляемы нами. Особенное место здесь должны занимать Молдова, Грузия, Чечня, Армения, Туркестан и Киргизия… я подчёркиваю, главный противник – это Россия… Все наши встречи с руководством России должны быть направлены на то, чтобы, несмотря на невозможность выплаты долгов, мы могли получать все необходимые энергоресурсы для Украины… всем нашим государственно-политическим структурам особенно МИД, СБУ и МО активизировать работу по влиянию на Президента России. Мы должны заставить его учитывать наши, и в первую очередь, наши интересы».

Пройдет несколько лет, и каждое утро работа национального телевидения Украины будет начинаться со слов президента России Б. Ельцина, в которых он призывал министров страны всякий раз перед сном задавать себе вопрос «… а все ли я сделал для Украины?».

А вот новые «друзья» суверенного украинского государства на Западе были откровенны и циничны. Они четко определили его роль в собственной политике на постсоветском пространстве бывшего СССР. И унизительность их позиции очевидна даже по прошествии почти 16 лет после распада Советского Союза. Об этом писал на страницах «Вашингтон пост» (23.02.1994) американский политолог У. Мид: «… мы нашёптываем Украине сладкие слова, поощряем её лидеров в их политике глупого и бесплодного неповиновения реальностям. И не говорим Украине, что сами знаем: её независимость зависит от отношений с Россией. Внешний мир и пальцем не пошевельнёт, чтобы спасти Украину от экономического и территориально-политического краха. Если территориальные уступки Киева в Крыму… примирят её с Россией, то чем скорее будут сделаны эти уступки, тем лучше… Вчера мы не были столь честными с населением Боснии, сегодня же мы аналогично ведём себя в Украине…».

Ко времени проведения выше приведенных официальных заседаний и заявлений командующий ЧФ адмирал И. Касатонов покинул Севастополь. Его активные действия в попытке сохранить флот до принятия политического решения как оперативно-стратегическое объединение к концу 1992 года перестали устраивать и руководство России во главе с Б. Ельциным. С его уходом позиции государства в зоне ответственности ЧФ были подорваны. А в будущем, после того как флот покинет его приемник адмирал Э. Балтин, командовавший ЧФ три непростых года (1993-1996), они будут окончательно потеряны на ближайшую перспективу. Последний, находясь уже в Москве, с горечью заметил в одном из интервью для газеты «Правда 5», что в вопросе сохранения флота «… не ощущал никакой помощи со стороны России, в том числе и дипломатической… Флот перестал быть хозяином Черного моря». К сожалению, это оказалось горькой правдой. Она так и не была понята в кабинетах высокомерного Кремля. Его политиков больше заботили личные интересы, чем интересы волей случая или конкретных действий определенных кругов вверенной им огромной страны.

«Нас предают по времени внезапно, а по деньгам – дешево», - говорили моряки, и писала на своих страницах «Мещанская газета». А командующий ЧФ адмирал Э. Балтин мрачно заметил в одном из интервью в 1995 году - «Мы продержимся, если нас не продадут». И флот держался. И все его командующие на протяжении последнего десятилетия XX века прекрасно понимали, что цементирующей силой их крепости являются лучшие представители легендарного черноморского офицерского корпуса, воспитанного на петровских и ушаковских традициях, подвигах героев Великой Отечественной войны.

«Офицеры – это часть вечной России, той, что пребывает в веках… Они – последний в мире рыцарский массив, последний в мире на земле институт и сословие, исповедующие кодекс чести…», - писал публицист Карем Раш.

С приходом на должность командующего ЧФ адмирала В.А. Кравченко (1996) наступил разгром флота, и последний был бессилен что - либо сделать. Потенциальному налогоплательщику и обывателю внушалось, что Черноморский флот готов и сегодня выполнить любые поставленные перед ним задачи. Между тем к 1997 году становилось ясно, что если и приходится говорить о боеготовности флота и его авиации, то только как ограниченной. А по целому ряду направлений боевого противодействия он вообще был не способен решать свойственные ему в прошлом задачи. Что же касается собственно вице-адмирала В.А. Кравченко, то он стал, пожалуй, единственным командующим Черноморским флотом последнего десятилетия уходящего XX века, который оставил свой пост спокойно, получив должность начальника Главного штаба ВМФ России.

Разгром

Командующий ВВС об уничтожении морской авиации. «Военная опасность» и «вероятный противник». «Тузльский кризис». Морская мощь и угрозы. Балтин и Касатонов против Громова. «Приватизация».

К середине 90-х годов XX века противостояния на флоте не осталось ни одной полнокровной ударной группировки. Их стержнем всегда были корабли 30-й дивизии (ДИНК) и 150-й бригады (БРНК). В составе знаменитой 30-й дивизии надводных кораблей в 1990 году находилось шестнадцать боеготовых единиц. За 5 лет «реформирования», проводимого под руководством Главкома ВМФ Ф. Громова, дивизия потеряла более 50% кораблей. На 1997 год Черноморский флот лишился около 120 кораблей и катеров.

Была полностью уничтожена 14-я дивизия подводных лодок, насчитывавшая в своем составе около 40 боеготовых субмарин. На момент ее расформирования 20 кораблей не выходили положенные сроки. А единственная на театре, уникальная подземная база дивизии в Балаклаве отдана на откуп сборщикам металлолома и бывших, с позволения сказать, «офицеров», мечтающих построить в ней ресторан или открыть музей «холодной войны». На ходу оставалась только одна дизель-электрическая подводная лодка проекта 877экм (АЛРОСА - «Варшавянка»).

На 1995 год оказались полностью расформированы:
- 39-я дивизия морских десантных сил (осталось только 40% ее состава),
- 141-я бригада ОВРа Керченско-Феодосийской ВМБ,
- 31-й дивизион тральщиков (сохранен только один корабль),
- 7-я БР КОВР (бригада кораблей охраны водного района),
- 117-я береговая база,
- 307-й дивизион противолодочных кораблей,
- 296-й дивизион ракетных катеров, базировавшийся на п. Черноморское,
-от 182-го дивизиона тральщиков осталось только два корабля…
Полки прощаются со знамёнами

И этот страшный список можно продолжить.

Уничтожена 116-я бригада речных кораблей Дунайской флотилии, и Россия потеряла Дунай, важнейшую артерию Европы, за которую наши предки воевали почти во всех русско-турецких войнах. Флот лишился контроля над постами наблюдения в Крыму, являвшимися «глазами» командующего (всего их было 21 единица). Утрачена практически вся инфраструктура, работавшая на оперативный режим, гидрографический контроль над многими районами мореплавания (в 2002 году перед российским руководством Украиной был поставлен вопрос о передаче ей гидрографической службы ЧФ РФ, всех навигационных маяков, находящихся в ведении флота). Контрразведывательные структуры после принятия украинской присяги, по мнению командующего ЧФ И. Касатонова, начали сбор информации против руководства флота. Прекратил деятельность военный дельфинарий созданный знаменитым советским разведчиком В. Калгановым. Его специально обученные боевые животные прикрывали вход в Севастопольскую бухту от проникновения подводных диверсантов вероятного противника. Уничтожены подводные диверсионные силы. Не дождавшись решения Москвы, в апреле 1992 года 17-я Отдельная Бригада Спецназа ВМФ бывшего СССР приняла присягу Украине. 39 лет она прикрывала южное стратегическое направление страны и являлась головным подразделением всего флота по роду специфики своей деятельности. Всего через два месяца украинской стороной была предпринята попытка использовать ее спецназовцев против Черноморского флота, о чем мы говорили выше.

Флот безнадежно старел. К 1995 году истекли межремонтные сроки 449 кораблей, а 288 единиц остро в нем нуждались. В конце этого же года почти 70% кораблей выслужили свой срок или значительно просрочили межремонтный период. Особую озабоченность командования вызывали корабли 1-го и 2-го рангов. Они составляли ударную силу флота. По сравнению с 1994 годом число кораблей поставленных в ремонт снизилось в 2 раза. Начальник технического управления ЧФ тогда заметил, что «… на наших глазах происходит величайшая трагедия – в третий раз погибает Черноморский флот». И он не был далек от истины.

В 1996 году командующий ЧФ Герой Советского Союза адмирал Э. Балтин, подводя краткий и трагический итог судьбы флота в период его раздела, заявил: «Береговой обороны нет, система наблюдения разрушена на 100 процентов, система управления – на 70 процентов, система тылового обеспечения – на 72 процента… Система разведки разрушена. Из остатков сил сегодня невозможно скомплектовать оперативную группировку. Нет тактических ударных групп…». По мнению украинской стороны у них обстановка была еще хуже.

Чудовищной силы удар «реформ» обрушился на морскую авиацию. Расформирована единственная на флоте ударная дивизия трехполкового состава, на вооружении которой находились сверхзвуковые ракетоносцы Ту-22м и Ту-22м3. Знаменитый и единственный в морской авиации ЧФ гвардейский Краснознамённый Констанцский ракетоносный авиационный полк прекратил свое существование.

В 1996 году расформирован также единственный на флоте 78-й отдельный корабельный вертолетный противолодочный полк (часть создана в 1969 году), базировавшийся на АС Мирный (оз. Донузлав). Он имел огромные боевые заслуги перед Отечеством и богатые традиции. 35 групповых и 85 одиночных походов совершили его авиаторы на кораблях Краснознаменного Черноморского флота. Командир части полковник Н. Подвигалкин не нашел в себе силы на последнем построении полка произнести в докладе начальнику штаба авиации генерал-майору В. Рубану зловещее и страшное слово – «расформирован».

«27 лет прожил 78-й ОКПЛВП, - с горечью и одновременно с гордостью скажет на встрече с ветеранами части заслуженный летчик СССР, генерал-майор в отставке Ю. Зверев, - но это была история и расцвет корабельной авиации и авианесущего флота Советского Союза…».

1 сентября 1997 года простился со знаменем 872-й отдельный противолодочный вертолетный полк, базировавшийся на праматери русской истребительной военной авиации аэродроме Кача (часть сформирована в 1954 году). Уничтожена уникальная вертолетная противоминная группа, единственная на ЧФ и первая в ВМФ освоившая в 70-х годах XX века новый вид подготовки - траление мин. Ее экипажи на вертолетах Ми-8БТ и Ка-25БШЗ впервые в истории отечественной авиации выполнили задачи по боевому тралению мин в Суэцком заливе (1974). Экипажи полка неизменно с высоким качеством участвовали во всех учениях стран Варшавского договора на Черном море.
Отправлен на металл полк разведывательных самолетов Ту-22р, базировавшийся на г. Саки, и потеряна для России знаменитая и единственная в стране система посадки истребительной и штурмовой корабельной авиации «Нитка». Россия вынуждена была взять ее в аренду у Украины.

Расформирован 33-й центр переучивания летно-технического состава морской авиации, базировавшийся в г. Николаев. Он имел общесоюзное значение. Сегодня Россия вынуждена возрождать подобную организацию в г. Остров. Окончательно уничтожены последние бомбардировщики «холодной войны» Ту-16 всех модификаций.

Почти все аэродромы ВВС Черноморского флота превратились в ужасное «лобное место», где спешно и беспощадно специальными машинами перемалывались многие десятки летательных аппаратов всех классов: вертолеты, бомбардировщики, гидросамолеты… «Реформа» сверху превратилась в вакханалию самоубийства флота руками политиков без Отечества и адмиралов без чести.

«Если флот не сдается, его сдают», - мрачно комментировали события черноморцы и продолжали, месяцами не получая заработанную плату, успешно выполнять планы боевой подготовки.

Командующий морской авиацией флота, Заслуженный военный летчик СССР (в будущем - генерал-полковник, а после увольнения в запас – представитель Правительства Москвы в Крыму и на ЧФ) генерал-майор В. Юрин с нескрываемой горечью писал в 1996 году: «Сокращение воинских частей и гарнизонов, вначале казавшееся для всех нас злой выдумкой полтора года назад, стало явью. Вначале один полк, гарнизон, затем второй, третий. И вот на что пришлось обратить внимание. Стоило нам определить лучших, как они тут же попадали под сокращение. Какое то издевательство. Мы были вынуждены лишиться главной ударной силы флота - ракетоносной авиации…

Все авиаторы хорошо понимают и переживают пагубность решений о разделе и сокращении Черноморского флота. За короткое время ВВС флота потеряли свыше половины самолетного и вертолетного парка, три современных аэродромных комплекса, расформированы пять полнокровных и боеспособных авиационных полков вместе с частями обеспечения» (25).

Но это было только началом пути «на Голгофу».

Флот полностью потерял военно-воздушные силы ПВО, а заверения украинской стороны, что она способна прикрыть небо собственными силами, ничего кроме улыбки не вызвали, да и сейчас, к сожалению, вызвать не могут. Единственный украинский 62-й севастопольский истребительный авиационный полк в Крыму базирующийся на АС Бельбек (пгт. Любимовка) не способен обеспечить прикрытие ни украинского, ни российского флота в операционной зоне во время активной боевой деятельности. Удовлетворительная подготовка летного состава находилась только на уровне «ядра» части, которое будет уничтожено в течение первого дня (если не часов) массированного боевого соприкосновения с авиацией агрессора.
Флот приговорен. Президенты довольны.

Опыт второй мировой войны забыт. Россия и Украина прикрывались пресловутым тезисом об отсутствии военной угрозы и вероятного противника для обеих стран. Но мир пока не научился жить без войн и дорогих армий. И очень не скоро это произойдет.

 «Одной из самых коварных и недобрых провокаций была посеянная через печать в сознание граждан идея о том, что «никто на нас не собирается нападать», – писал секретарь союза писателей России Карем Раш в своей знаменитой «Литургии верных».

Но об этом не думал президент России, когда танцевал под музыку немецкого оркестра после вывода, нет, бегства Советской Армии из Восточной Германии. Он не замечал снисходительных взглядов на него представителей бывшего «вероятного противника» и не мог видеть стыда и горечи в глазах соотечественников. Нужно было уходить, но с таким унижением победители во Второй мировой войне не имели права покидать Германию… И не только ее.

«Если мы действительно не нужны, - писали черноморцы президенту Б. Ельцину, - скажите прямо, но не заставляйте участвовать в заклании детища, коим для нас является флот».
«Вопрос о Черноморском флоте встал на повестку дня в 1992 году. И его можно и нужно было решить без промедления. Но он не был решен чисто по политическим соображениям, - с возмущением говорил один из авторитетных российских военоначальников, Генерал армии, бывший директор Федеральной пограничной службы А. Николаев. –… Когда процесс определения судьбы Черноморского флота затянулся, пошли по пути разрубания Гордиева узла: с Украиной заключим договор, а потом все само собой между нашими странами якобы отрегулируется. И речь шла о пакете соглашений. Но ведь понятно любому здравому человеку: само по себе ничего не сделается.

Надо было тогда и необходимо сегодня понять: при такой политике Черноморский флот будет умирать, и, в конечном счете, умрет.

Россия, потеряв влияние в Причерноморье, теряет то, ради чего сражались поколения россиян, прахом пойдет все, что завоевано при Петре и Екатерине. И это – на исходе XX века».

И все это происходило в условиях, когда по данным Центра военно-стратегических исследований Главного штаба, только за 2 года с момента распада СССР (1992-1994), в государствах СНГ или в непосредственной близости от них зафиксировано 24 военных конфликта и 74 присутствия ситуации, близкой к войне. Вдоль границ России было сосредоточено 530 дивизий, 42 тыс. танков и 12 тыс. боевых самолетов.

В то же время интенсивность оперативной подготовки Черноморского флота на конец 1992 года снизилась более чем на 50%, на 1/3 сократилось выполнение задач боевой подготовки, а его потенциал по сравнению с военными флотами сопредельных государств снизился в 1.5-2 раза.

«Иногда в СМИ поднимают вопрос: а нужен ли России мощный военный флот на Черном море? Все равно, мол, мы заперты, Турция не захочет – не пропустит через Босфор воевать нашей армаде не с кем… Может, обойдемся дивизионом сторожевиков? – комментировал события вокруг флота заместитель председателя Комитета Госдумы РФ по международным делам С. Шишкарев и сам же отвечал на поставленный вопрос. – Однако нынешние события показывают: без сильных военно-морских сил на Чёрном море мы рискуем оставить без защиты не только собственную территорию, но и наши экономические интересы во всём регионе… Мы с украинцами, конечно братья, однако присутствие Черноморского флота удерживает их от чрезмерных односторонних акций. А как пойдёт дело, если флота не будет? Да нас просто вытеснят из Азова, прижмут к берегу. В экономической блокаде окажутся Ростов, Таганрог, Ейск, Темрюк…».

Лучшим свидетельством, подтверждающим справедливость этих слов, стал «тузльский кризис», разразившийся между Россией и Украиной в октябре 2003 года. В украинских средствах массовой информации была развёрнута настоящая истерия по поводу строительства дамбы с российской стороны в районе острова Тузла (Керченский пролив). Опять послышались металлические нотки с разговорами о войне, «которой конечно не будет между братскими народами». Заметим, до украинской границы дамба не дошла около 100 метров. При этом официальный Киев считал приемлемым односторонние действия, наносящие вред национальным интересам России в регионе и не спешил разрешить вопрос о статусе и определении границ в Азовском море и Керченском проливе. Премьер-министр России М. Касьянов был категоричен, заметив, что на 2003 год российско-украинской границы в Азово-Керченской акватории не существует. Киев с этим не согласился.

Украинские политики привыкли, что перед их напором российские дипломаты традиционно отступают.

В данном случае усилия дипломатии неизменно опираются, кроме прочего, и на военное присутствие государства в конфликтной зоне. Однако в Киеве прекрасно знают, на чьей территории находятся основные ударные силы и штаб российского Черноморского флота. Они понимают, что в случае любого противостояния в Причерноморье это слабое место Москвы, и активно используют и будут использовать данный фактор в своих интересах. Наконец, это закономерный результат, провал политики России на Чёрном море, если говорить о сохранении и поддержании сил военного флота. Малейшее снижение его потенциала всегда стимулировало претензии не только противников страны в Причерноморье, но и потенциальных друзей. За всем этим опять просматривается проблема Крыма и статуса Севастополя.

Поэтому задолго до описываемых событий грозным обвинением в адрес военного руководства России прозвучат слова Героя Советского Союза, специалиста в области ведения войны на море адмирала Э. Балтина. Говоря о разрушительной личной роли Главкома ВМФ адмирала Ф. Громова в судьбе Черноморского флота, он жестко констатировал, что тот «… своими директивами под крышей сокращений и штатных изменений в структуре ЧФ разрушил всю его систему в 1995 году... И не верьте никаким 50%. Потеряна вообще вся инфраструктура флота, которая в мирное и военное время работает на его оперативный режим. Все это называется главной базой… Флот же - оперативно-стратегическое объединение, как военный округ. Этого, говоря о ЧФ, сегодня нет. Потому, что даже наш Главком путает понятие главной базы и базирование и считает, что флот состоит из корабликов. Позволительно соединять эти понятия человеку не военному, который, скажем, радостно говорит, что база ЧФ остается в Севастополе. Какая там база…».

Адмирал считал, что Министерство обороны РФ «… против всего того, что нынче играет на развал Черноморского флота…». Однако «у нас есть и Генштаб - орган, который старается работать автономно от МО. Его роль в том, что творится в Севастополе, и нужно детально разобрать. А верховодят в городе-герое украинская национальная гвардия, ее спецслужбы, система тотальной слежки и контроля…». (см. газета «Правда 5»)
Напомним, это слова человека, в начале 1996 года оставившего пост командующего ЧФ (чего старательно и долго добивалась украинская сторона), пробывшего на нем три тяжелых для флота года. Это выстраданное мнение профессионала. И он не побоялся высказать его в наше непростое, смутное время.

Невысокого мнения о Главкоме ВМФ и бывший Командующий Черноморским флотом, а тогда его заместитель - адмирал И. Касатонов.

«Те люди, которые вроде должны были стать помощниками, союзниками, оказались предателями и абсолютно пассивными людьми, - писал он с возмущением в своих «Записках». - Те, кто должны были чувствовать ответственность за происходящее и делать все, чтобы защитить флот, поступали наоборот. В частности, негативную роль сыграл бывший Главком ВМФ Ф. Громов, который в стремлении сохранить свое кресло избегал любого обострения ситуации, без борьбы сдавал флотские позиции. Уцелев в этой противоречивой обстановке, он разрушил то, что создавалось многими поколениями россиян… Вообще в разрешении проблемы Черноморского флота Ф. Громов всеми силами пытался показать, что никакой проблемы нет. Он подчеркнуто не поддерживал и даже не замечал огромных усилий черноморцев по спасению флота… За годы его командования ни один черноморец не был назначен на вышестоящую должность… Спорить и работать с человеком, не имеющем своего мнения или бездумно выполняющим чужую волю, практически невозможно».

Украина против Черноморского флота

На середину 90-х годов XX века флот оставался, образно говоря, между двух огней. Украинская сторона к тому времени как «стратегический союзник» на деле, а не на словах перешла ко второму тапу вытеснения ЧФ с территории Крыма - постановке его сил в положение экономической нецелесообразности существования в местах исторического базирования.

Уровень поборов в налогообложении и таможенных сборов достиг феноменальных размеров. Флот прочно сидел на картотеке. Данное обстоятельство резко снизило оперативность развертывания его сил, поставило ЧФ в условия формальной блокады. Все его действия жестко контролировались украинской стороной, что полностью исключало возможность скрытого в интересах боевой деятельности развертывания сил и средств, управляемости частями и подразделениями. В любое время воздушное пространство для авиации могло быть закрыто, кораблям запрещен выход в море. В конце концов, российские транспортные самолеты стали летать на Москву через Анапу, минуя украинскую территорию.

Наряду с этим флот только в 1999 году перечислил в бюджет Украины более 54,1 млн. гривен налогов и сборов. Заметим, что собственно бюджет Севастополя тогда не превысил 98 млн. гривен. Таким образом Черноморский флот внес средства превышающие 50% городского бюджета, но Киев традиционно оставил их себе.

Численность граждан Украины, получающих в частях и на предприятиях флота российскую зарплату в Севастополе, составило примерно 100 тыс. человек, а по всему Крыму - 170-180 тысяч. Однако прежде чем деньги попадали к человеку с украинским паспортом, они проходили всю законную цепочку пересечения российско-украинской границы. С финансовых средств удерживались установленные Киевом налоги и сборы. Национальные банки успевали заработать на их обмене.

Придя, наконец, на флот, эти деньги становились фактически инвестиционной суммой в местную экономику, так как львиная доля заработной платы военнослужащих Черноморского флота и граждан Украины, работающих в его частях и на предприятиях, оставались (и остаются) по месту их дислокации.

Есть сферы жизни Севастополя в области социального обеспечения населения, где флот давно подменял местные украинские власти в их практических функциях. Например, 13-й судоремонтный завод, финансируемый из российского бюджета, несмотря на весьма скудные средства, обеспечивал теплом целый микрорайон города в зиму 1999-2000 гг. А это около 130 тыс. кв. метров жилья с населением 8 тыс. человек, из которых только около 1 тысячи севастопольцев имели отношение к Черноморскому флоту РФ. Собственно на заводе трудились 1 400 граждан Украины.

На протяжении нескольких лет Черноморский флот нес колоссальные затраты в виде налога на добавленную стоимость. Вернемся опять к 13-му судоремонтному заводу как к наиболее характерному примеру в данном случае. С 1997 по 2000 гг. его коллективом за работы, выполненные на кораблях и судах флота, внесено в бюджет Украины более 1 млн. 100 тыс. гривен, а начислено еще около миллиона (66% всех платежей по налогам). Однако в соответствии с законодательством Украины, НДС на работы, выполненные по ремонту кораблей российского ЧФ, т.е. за пределами таможенной территории страны, должен был начисляться по нулевой шкале. Только в данном конкретном случае начисленные налоговые обязательства составили 1 млн. 867 тыс. гривен. Разумеется, никто указанные деньги возвращать флоту не собирался. Как, впрочем, не спешили вернуть в 2000 году и 2 млн. гривен общей задолженности Черноморскому флоту со стороны ряда организаций города, МО и ВМСУ. Но эти «мелочи», как и многие другие (более 50% студентов филиала МГУ им. Ломоносова – граждане Украины, бесплатно предоставляются им услуги крупнейшей в ВМФ РФ Морской библиотеки им. Лазарева…) Киев старался не замечать. Учитывая сложившуюся вокруг флота обстановку, его командующий - адмирал В. Комоедов вынужден был заявить в начале 2000 года, что «В цивилизованном мире подобные экономические отношения, ушедшие в далекое прошлое, ассоциируются с каменным веком… Практически с момента вступления в должность командующего ЧФ меня не покидает ощущение неестественности происходящего вокруг флота».

По сути, флот в городе, который был построен для его базирования, становился чужим на деле, а не на словах и в обещаниях украинской администрации (31). В этом не было ничего удивительного или неожиданного. Еще в 1996 году в письме премьер-министру России В. Черномырдину и в Совет безопасности адмирал И. Касатонов подчеркивал, говоря о предложениях украинской стороны по разделу флота и условиям его базирования: «В целом предложенная украинцами концепция, которая отстаивалась ими весьма жестко, со ссылкой на высшее руководство в Киеве (он имел в виду встречу с командующим ВМСУ 25-26 мая в Севастополе В. Бескоравайным. – А.Ч.) означает на практике попытку лишить нас и флота и базы на Чёрном море». В заключительной части документа, говоря об анализе нескольких лет российско-украинского переговорного процесса по флоту, он отметил: «В настоящее время, как результат трехлетних переговоров, окончившихся не в пользу России, с точки зрения военно-морского искусства Черноморский флот в Крыму потерял все оперативные параметры оперативно-стратегического объединения, а оставшиеся объекты Черноморского флота в районе Севастополя создают лишь некоторую тактическую глубину» (32).

Суть этой фразы проста и вместе с тем трагична, Севастополь превратился не главную базу Черноморского флота, а в место банальной и временной стоянки его боевых кораблей. А глава городской Государственной администрации Л. Жунько на одной из мартовских пресс-конференций 2004 года высказался еще убедительнее. По его мнению, будущее Севастополя состоит в туристическо-рекрационном направлении развития. «Раньше город – военно-морская база, теперь - город с военно-морской базой».

«Если такое действительно произойдёт, - писала в мае 2002 года флотская газета Флаг Родины, - то рядом с памятником затопленным кораблям придется устанавливать еще один памятник – выгнанным кораблям…». Руководитель общественной организации «Лига офицеров Севастополя», бывший военный комиссар города полковник В. Лукичев считает, что причина «демилитаризации» главной базы двух флотов куда как прозаична. Она заключается в значительных личных интересах «партии» и «семьи» председателя Севастопольской городской государственной администрации Л. Жунько*.

Кредо данного подхода умещается в короткую и лаконичную фразу, извлеченную из Концепции территориального развития города в административных границах до 2005 года. Не без участия вышеназванных сил она была одобрена сессией городского Совета. А именно: «… создать политические, социально-экономические, градостроительные условия, которые обеспечат поэтапное сокращение военно-морской базы с частичным перепрофилированием территории». Дальнейшую судьбу флотской земли предугадать не сложно. Впрочем, сам президент Украины Л. Кучма в 2004 году многозначительно заметил: «Я никогда не поверю, что человек пришел из большого бизнеса, и он будет в первую очередь беспокоиться о государственных делах»*. В 2002 году компенсационные выплаты из государственного бюджета Украины за базирование ЧФ РФ на территории Севастополя составили 31,7 млн. грн., в 2003 году – 32 млн., и в 2004 году – 63 млн. грн. (33).

На 1997 год российская морская граница на Черном море сократилась до смехотворной цифры около 350 километров. И это после столетий кровавой и упорной борьбы наших предков за выход к берегам Понта Евксинского, который в начале X века арабский писатель Масуди назвал Русским морем. Запад сильно заинтересован, чтобы российско-украинское союзное государство никогда не возникло. Они боятся этого и прилагают значительные силы через лоббистские прозападные группировки в самой Украине, чтобы заблокировать любое движение братских стран в данном направлении. Перед ними, как в ужасном сне до сих пор стоит мощь бывшего СССР и последствия, которые могут иметь место после объединения славян под эгидой Москвы. Особенно активно они боролись с этим в начале XX века, борются сегодня, и будут бороться завтра.

Лобби и российско-украинские отношения. Турецкий фактор.
НАТО и военный флот России.

Значительную роль в неблаговидном и вредном для стратегических интересов России и Украины деле взаимного удаления государств друг от друга продолжает играть проукраинское лобби в высших эшелонах власти Российской Федерации.

«… самое действенное, самое коварное направление воздействия (на военно-политическое руководство той или иной страны. – А.Ч.) – это создание лобби: прослойки людей, рассматривающей интересы своей страны с позиций другого государства, другой культуры. Я не имею в виду только тех, - писал генерал-полковник Л. Шебаршин в начале 90-х годов XX века в знаменитой книге «рука Москвы», - кого на профессиональном языке и мы, и американцы называем «агентами влияния», хотя именно с их помощью плетется осязаемая сеть лоббизма. «Агент влияния» - эта категория столь стара, как сама политика. Талейран, например, получал вознаграждения от Александра I и имел псевдоним Анна Ивановна. Сейчас практикуются выплаты высоких гонораров за не очень примечательные книги, оплата за лекции и публичные выступления, бесплатные поездки за рубеж и т.д. такие люди появляются и исчезают, но лобби создаются медленно, от поколения к поколению, «намываются», как дамбы» (34).

Именно с этим явлением среди некоторых московских политиков и чиновников первой половины 90-х годов XX века столкнулись многие крымские и севастопольские политические движения, общественные организации, отстаивавшие в высоких кабинетах страны интересы флота. Об этом предупреждал и один из самых нелюбимых российских политиков на Украине, директор института ближнего зарубежья К. Затулин. С тревогой он констатировал, что ситуация «требует от руководства России осторожных, но бескомпромиссных мер по ограничению беспрецедентного влияния проукраинского лобби в структурах власти Российской Федерации». И далее: «Представляя подлинные масштабы пятой колонны в российских властных структурах, мы должны быть особенно деликатны в ее постепенной санации, чтобы не выплеснуть с водой ребенка и подвергнуть риску базовые отношения дружбы между русскими и украинскими народами». Актуальность этих слов красноречиво подтверждает другое выступление. В июле 1993 года заместитель Председателя Верховного Совета Украины В. Дурдинец (в 1995 году вице-премьер по вопросам безопасности и чрезвычайным ситуациям) на заседании Координационного Совета по обороне и безопасности Всеукраинского конгресса заявил: «Нам нужно наращивать усилия всех структур, государственных и не государственных, особенно находящихся на территории России, по приоритетному развитию интересов Украины над Россией. Каждый депутат Верховного Совета, в том числе и РСФСР, если он украинец, должен делать все, чтобы мы стали действительно Великой Украиной, и чтобы Великая Украина преследовала, прежде всего, свои национальные интересы  и интересы своего народа, где бы они ни проживали» (35).

Страшные слова. Слова, намертво вбивающие клин в добрососедские российско-украинские отношения. И принадлежат они человеку, который и в последующем будет занимать далеко не последнее место в руководстве страны. Несомненно, подобный подход сыграл в середине 90-х годов XX века определенную роль в разрешении проблемы Черноморского флота.

Таким образом, в условиях относительно неадекватного созерцания обстановки вокруг ЧФ со стороны России и агрессивно-наступательной политики Украины по всему перечню спорных вопросов относительно его судьбы, сама возможность нормального функционирования флота становилась крайне затруднительной. К тому же на 1997 год флота НАТО повсеместно господствовали на Черном море. Украина же стремилась и стремится всячески способствовать данному процессу через специальные исподволь навязываемые ей доверительные программы военного характера с США и странами НАТО. А для последних, повторимся, укрепление военного флота России в стратегической зоне Причерноморья нежелательно. Она объявлена их «сферой жизненных интересов».

И если в 1992 году в Черном море находилось 16 боевых кораблей НАТО, то в 1999 году их было уже около 50 с общей продолжительностью пребывания на театре 600 суток. При этом, как справедливо заметил доктор исторических наук, профессор капитан 1 ранга С. Усов: «…страны НАТО ищут пути воздействия на Украину с целью усложнения пребывания ЧФ РФ на ее территории через введение различных мер контроля и разрешительного порядка функционирования» (36).
Американский корабль-разведчик в Севастополе

Обращает на себя внимание и активизация Турции, руководство которой предполагало в 2000 году заключить на Кавказе «пакт солидарности». Находясь в более выгодном положении, в отличие от северных соседей, раздираемых военными и политическими междоусобицами, забывших об историческом предназначении славянских народов, турки, следуя элементарной логике, решили заполнить вакуум, образовавший на юге бывшей грозной советской империи. Будучи в Грузии, и президент Турции Сулейман Демирель дал понять руководителю страны Эдуарду Шеварднадзе, что рассматривает его как одного из главных потенциальных партнеров в Причерноморье. Он предложил заключить пакт, объединяющий Грузию, Азербайджан и Армению в единый союз, который, разумеется, должен «способствовать усилению экономического могущества региона». Предполагалось пригласить к сотрудничеству США и Россию. Главной целью для Турции была каспийская нефть. Анкара прилагала огромные усилия для осуществления проекта переброски «чёрного золота» из Баку через Грузию до турецкого порта Джейхан.

В конце XX это была вторая попытка Анкары расширить свое влияние на бывшем советском юге и в Причерноморье. В начале 90-х годов она пыталась «привязать» к себе государства бывшего СССР, заселенные тюркскими народами, и значительно снизить влияние России в данных регионах, но этого не случилось. Тем не менее, именно через Грузию был налажен канал поступления в воюющую Чечню боевиков и их вывоз на турецкую территорию не только на лечение. Грузинское военно-политическое руководство стало проводить на Кавказе антироссийскую политику, несмотря на официальные заверения отдельных его представителей в дружественных отношениях к северному соседу. «Для Грузии углубление и расширение сотрудничества с НАТО носит безальтернативный характер», - заявит министр иностранных дел государства И. Менадаришвили. Эти слова станут моментом истины в ориентации Грузии на международной арене, а для ее народа наступят непростые времена. Пройдет около 10 лет, и Грузия Саакашвили займет твердую антироссийскую и проамериканскую позицию в Причерноморье. Но это впереди…

А тогда, во второй половине 90-х годов XX века, на коммуникациях мирового океана несли боевую службу три стратегические группировки ядерных сил морского базирования США. Англии и Франции. Атомные подводные лодки стран НАТО, в составе 10-12 единиц, неся на борту суммарный боекомплект смертоносных крылатых ракет «Тамагавк» численностью 160 штук, постоянно находятся вблизи российских берегов. Три оперативных флота США (5-й, 6-й и 7-й) с общей численностью боевых кораблей около 60 единиц, более 200 самолетов и 7000 морских пехотинцев постоянно использовались американским военно-политическим руководством как средство давления при проведении внешнеполитического курса. Это касалось и регионов мирового океана, где присутствовали российские национальные интересы (37).

Если говорить об уровне оснащённости турецких ВМС, то в соответствии с долгосрочной кораблестроительной программой к 2010 году в их составе предполагается иметь 130 боевых кораблей, 24 ракетных катера, 15 дизельных подводных лодок и даже легкий авианосец. Из числа указанных сил на театре будет действовать 10 фрегатов УРО, 14 фрегатов, 12 корветов, 45 десантных кораблей, 2 минных заградителя и 32 тральщика. Турецкие ВМС имеют разветвленную систему базирования. Они постоянно участвует практически во всех учениях на море, проводимых в системе НАТО.

В Причерноморье, начиная с 2000 года, Турция последовательно реализует программу военноморского взаимодействия черноморских государств «Блэксифор»*. Тем временем бывшие страны Варшавского договора, в прошлом союзники СССР, все более будут склоняться к проведению политики в интересах НАТО. Ряд из них уже вступило в состав Североатлантического блока, другие готовятся поступить так же.

Не смотря на негативные военно-политические процессы, происходящие вокруг стратегических интересов России на море, сдерживающие боевые возможности российского ВМФ с 1991 по 1995 гг. оказались снижены в составе надводного флота в 5-6 раз, подводного в 10-12 раз! В советское время отечественный военно-морской флот считался специалистами в области ведения войны на море одним из сильнейших в мире. Он насчитывал более 1000 подводных лодок, надводных кораблей и катеров. Его силы располагали развернутой системой корабельного и авиационного берегового базирования, эффективной инфраструктурой, высоким уровнем боевого управления. Плавучий тыл флота имел более 600 кораблей различных классов (38).

Российское же военно-политическое руководство во главе с Б. Ельциным, несмотря на перспективу тяжелых последствий для национальных интересов страны, продолжало сдавать позицию за позицией в стратегической зоне государственных интересов Причерноморья, силовой основой которых всегда был Черноморский флот.

К сожалению, и это следует признать со всей очевидностью, разрушение единого Черноморского флота бывшего СССР как оперативно-стратегического объединения было логическим следствием распада Советского Союза. Объективно он не мог существовать в том виде, каким был построен в течение столетий упорного труда многих поколений наших соотечественников. Но есть разумный предел разложению даже органических останков. На наш взгляд военно-политическое руководство России во главе с президентом и Верховным главнокомандующим Б. Ельциным, переступило этот разумный Рубикон в отношении Черноморского флота. Оно допустило не просто стратегический просчет относительно степени его сокращения и прогноза развития, дальнейших российско-украинских отношений, а способствовало его разгрому на далекую перспективу, что граничит с государственным преступлением против собственного народа, ибо подрывает его безопасность и угрожает целостности государства. После раздела флота его российская составляющая не будет соответствовать уровню геостратегических интересов государства на акваториях южных морей и океанов. А возможная потеря исторической, главной базы ЧФ РФ - Севастополя в 2017 году станет национальным позором России «Кто владеет трезубцем Нептуна, - говорят американские подводники, - тот владеет короной мира».

Москва - Севастополь - Крым - Черноморский флот

Вряд ли современники смогут полностью оценить вклад Москвы в сохранение и поддержку российского военного флота на Черном море. Большое видится на расстоянии. Пройдут десятилетия и наши потомки воздадут должное тем людям, которые в трудный для Черноморского флота период его истории пришли ему на помощь.

А тогда, в первой половине 90-х годов XX века, главная задача, которая стояла перед черноморцами, укладывалась в скупую, но всеобъемлющую фразу, озвученную в передовице флотской газеты «Флаг Родины», посвященной Дню защитника Отечества: «Нам надо сегодня выстоять, и потомки будут гордиться нами. Нам скажут спасибо и поклонятся нам те моряки, которые еще не родились. Поклонятся за то, что мы сохранили Черноморский флот. Надо выстоять…» (39).

И Москва стала тем вдохновляющим фактором, с помощью которого эти слова в значительной степени материализовались. Черноморцы поверили: Россия помнит о них не на словах, а на деле. Москва в их сознании олицетворялась с животворной силой Отечества, его объединяющим началом.

«Москва, как много в этом звуке для сердца русского слилось…», это не просто слова из стихотворения. Это суть, квинтэссенция души огромного, многомиллионного народа, живущего на 1/6 части планеты. За ней непревзойденный интеллект нации и великое самопожертвование, непонятное всему миру страдальческое терпение во имя настоящего и будущего Отечества, его воистину славная и богатая многовековая история.
Сегодня Россия переживает очень непростое время.

«Много десятилетий подавлялись основные силы, формирующие русское чувство нации, - писал академик Российской академии науки, Лауреат Ленинской премии И. Шафаревич, - большая часть прессы и фактически все политические деятели, от верных слуг Международного валютного фонда до марксистов-ленинистов, объявили себя рьяными русскими патриотами. Хотя в конкретных вопросах (Чечня, Севастополь…) их позиции тоже сходятся, но уже на решениях, противоположных интересам русского народа и государственности» (40).

И в этой ситуации, когда в высоких кабинетах ельциновской администрации раздавались весомые голоса, «профессионально» рассуждавшие о ненужности Черноморского флота, о его никчемности в Средиземном море и вообще на океанских коммуникациях, Москва встала на защиту черноморской твердыни – Севастополя и черноморцев. Только в 1996 - 2000 г. для поддержки Черноморского флота было выделено около 220 млн. рублей. На фоне федеральных расходов вообще на ВМФ России данная цифра выглядела впечатляюще. Но «… для большинства россиян – в этом нет ничего удивительного, - справедливо заметил заместитель руководителя департамента продовольственных ресурсов Правительства Москвы В. Горелов. – Москва испокон веков являла всей России пример патриотизма. Так же ведет себя она и сегодня: столица прилагает большие усилия, что бы хоть чем-то возместить недостаток внимания к нуждам Российского Флота» (41).

И все - таки особое внимание Москвы обращено именно к Черноморскому флоту. Это объясняется тем, что после распада СССР он оказался в уникальной ситуации. Оказалось, что он единственный флот России, значительная часть которого базируется на территории страны официально объявившей себя «стратегическим партнером» России, а на деле не раз подтвердившей обратное в отношениях с северным соседом. Наконец, Черноморский флот, по мнению Правительства Москвы, более всего страдает от невнимания Кремля к его проблемам и нуждам. Он оказался брошен на начальном этапе разрешения проблемы его базирования на украинской территории. Ибо договоренности по данной проблеме между Украиной и Россией или не работали, или, подвергаясь постоянной критике сторон, исполнялись ими неудовлетворительно, а то и преднамеренно девальвировались. Ялта (03.08.1992), Дагомыс (23.06.1993), Массандровский протокол (Ялта, 03.09.1993 года), Московское (15.04.1994) и Сочинское соглашение (09.05.1995), «Тысовецкий сговор» (март 1996 года), не считая многочисленных раундов, превратили проблему, казалось, в неразрешимую дилемму российско-украинских отношений.

Кроме этого, не спокойной была обстановка и в местах базирования флота. 20 января 1991 года 93,26% крымчан высказались за воссоздание Крымской АССР как субъекта Союза ССР и участника нового союзного договора. Политики обещали сделать Крым процветающим и благополучным.

«Увы, - комментировала в начале 1993 года последствия этих событий одна из авторитетных на полуострове газет «Крымская правда», - все эти обещания рухнули вместе с развалом Союза. Но перед этим лукавые политики сумели еще раз обвести нас вокруг пальца: они объявили референдум о независимости Украины. И тут же все средства массовой информации этого государства заголосили: Украина – самая богатая страна, которую все беззастенчиво грабят. Будет независимость – будет не просто достойная жизнь, а полное изобилие… Украина стала независимой 1 декабря 1991 года. Никто на нее с тех пор не нападал. Напротив – свыше ста государств мира признали её самостоятельность и установили дипломатические отношения. И непонятно тогда, какой же «агрессор»… нас всех сделал нищими?» (42).

9 июля 1993 года Верховный Совет РФ принял постановление № 5359-1 о российском статусе Севастополя. В тот же день депутатами российского законодательного органа принято Обращение к черноморцам. В нем звучало заверение, что Верховный Совет «не допустит развала флота». Бесконечные обмены угрозами между Министерствами обороны России и Украины, пресс-центрами, парламентариями создавали в местах базирования флота серьезную напряженность, беспокоившую командование. Спорадически возникавшее межэтническое напряжение в Крыму, грозившее перерасти в противостояние крымских татар с местным населением и властями, до полугода задержки в выплате денежного довольствия, втягивание личного состава в противоречивые политические процессы на полуострове, лавинообразное сокращение авиации, надводных и подводных соединений, всё это, как и многое другое, ложилось огромной и, прежде всего, моральной тяжестью на плечи людей, обеспечивавших боеготовность Черноморского флота. Но они верили, в отличие от некоторых высокопоставленных чиновников в руководстве страны, что флот нужен России. И Москва эту уверенность всячески подкрепляла практическими действиями.

Сегодня на одном из проспектов Севастополя красуются московские дома. В 1996 - 2000 гг. флот получил от москвичей 1 300 квартир не только в Севастополе, но и в Феодосии, Каче, Балаклаве, Симферополе, Белгороде… На деньги столицы России построен и введен в эксплуатацию лечебно-оздоровительный центр для ветеранов Великой Отечественной войны и лечебнодиагностический центр, детский сад на 90 мест. Огромной популярностью в Севастополе пользуется «московская школа», в которой учится около 1 200 детей (открыта 26.08.1998 года).

Это современное общеобразовательное учебное заведение, где обучение проводится по российским программам. В него стремятся устроить своих детей и граждане Украины, а не только военнослужащие Черноморского флота РФ.

Особое внимание со стороны Правительства Москвы и мэра столицы Ю.М. Лужкова уделяется севастопольским ветеранам – черноморцам. Только с 1997 года по 2000 год им выделено около 4 млн. рублей (в Севастополе на май 1999 года насчитывалось 10 232 инвалида и участника войны).

Значительные финансовые средства Москва вложила в реконструкцию Владимирского собора на Городском холме, который по праву вошел в историю города и флота как «усыпальница русских адмиралов». Постоянно за счет выделяемых москвичами средств пополняются фонды знаменитой Морской библиотеки им. Лазарева, созданной в июне 1822 года и являющейся лучшей в ВМФ России. На Корабельной стороне Севастополя, в бывших Лазаревских казармах, построенных в первой половине XIX века, разместился Черноморский филиал МГУ им. Ломоносова. По своей красоте его корпуса приятно гармонирует с уютной «гриновской корабелкой» Севастополя. Колоссальную поддержку университету продолжает оказывать Правительство Москвы. Побывав в марте 2002 года в Севастополе и осмотрев состояние университета, Ю. Лужков с уверенностью заявил, что он «… послужит очень доброй цели – получению знаний на уровне международных стандартов и закреплению статуса русского языка в Крыму и Украине». А ректор МГУ академик В. Садовничий сообщил, что Ученый совет университета принял беспрецедентное в его истории решение создать наблюдательный совет, который будет отвечать за судьбу Черноморского филиала вуза в Севастополе во главе с Ю. Лужковым. Это решение созвучно забытой сегодня старой и доброй традиции в отечественном образовании, когда учебные заведения имели своих почетных попечителей. Как правило, это были состоятельные и влиятельные люди. В Севастополе, например, мэр города (Городской голова) являлся почетным попечителем Константиновского реального училища - старейшего в городе (ныне школа № 3), а также ряда других учебных заведений.

Особое внимание Москва уделяет шефству над частями и боевыми кораблями Черноморского флота.

«По делам оценивают руководителей Москвы черноморцы. Для того, чтобы обозначить взаимодействие столицы, ее правительства и Черноморского флота, какая-то светлая голова возродила на некий период забытое слово: шефство. И не стоит забывать, что небывалую кампанию шефства, а проще – помощи Черноморскому флоту, в которой нынче участвуют более ста республик, краев, областей и городов России, учредила и развила именно Москва», - писала флотская газета «Флаг Родины» во время одного из приездов на флот мэра столицы Ю. Лужкова (43).

В строй был введен флагман флота ракетный крейсер «Москва», на ремонт которого оказались затрачены десятки миллиардов рублей, значительные финансовые и материальные средства выделены на судоремонт, топливо, горючесмазочные материалы, запасные части. Проведено большое количество культурно просветительских и благотворительных программ. Они проходили в рамках подписанного в январе 1997 года Соглашения между командующим Черноморским флотом адмиралом В. Кравченко и мэром столицы Ю. Лужковым «О сотрудничестве в социальной и культурной сферах». На конец 90-х годов XX века это далеко не полный перечень вклада Москвы в укрепление военного флота России на Черном море. Не зря Ю Лужков назвал Севастополь одиннадцатой префектурой столицы. А все начиналось гораздо раньше.

В августе 1993 года, когда проблема Севастополя и Черноморского флота грозила столкнуть Украину и Россию в прямом противостоянии, Правительство Москвы приняло постановление № 820. В соответствии с данным документом столица брала на себя тяжкую ответственность в сохранении одного из заслуженных боевых кораблей Черноморского флота – противолодочного крейсера, вертолетоносца «Москва». Красавец корабль был в начале 90-х годов XX века неизменным атрибутом Севастопольской бухты. За его кормой остались пройдены тысячи морских миль океанов и морей планеты. Не раз он достойно представлял военно-морской флаг СССР на многонациональных учениях и в портах иностранных государств. И неизменно его «длинной рукой» все это время оставался 78-й отдельный корабельный противолодочный вертолетный полк. Кто знал, что через несколько лет все они будут отправлены «на иголки».

В декабре 1993 года было принято развернутое постановление № 1134. Теперь Москва брала шефство над всем ударным соединением надводных кораблей Черноморского флота. А в феврале 1994 года произошла закладка первого 100-квартирного дома для черноморцев. Сделано это было на бюджетные средства столицы, которая сама испытывала хроническую и острую нехватку жилья.

С 1994 года по инициативе Ю.М. Лужкова стал действовать фонд «Москва-Севастополь». В начале XXI века после увольнения в запас его возглавил адмирал И. Касатонов, а в 2006 году на данном посту его сменил адмирал В Кравченко. Руководство и представители фонда являются постоянными гостями севастопольцев и моряков-черноморцев. С собой они всегда привозят надежду и воздух России, частичку прошлого нашего общего дома.
В ноябре 1996 года правительством Москвы был учрежден и приступил к работе Фонд развития экономических и гуманитарных связей «Москва-Крым». Все последующие годы его бессменным руководителем являлся профессор О. Котолупов. Созданный фондом «Русский культурный центр» разрабатывает комплексные программы социального – оздоровительного характера, проводит конференции, выставки, занимается издательской деятельностью, оказывает адресную помощь учебно-просветительским организациям и ветеранам. Планировалось открытие филиалов Центра в ряде городов Крыма.

В Москве хорошо понимают, что любые попытки изолировать Севастополь от Крыма будут направлены на подрыв национальной безопасности страны в регионе. В свое время опытный политик, Председатель Верховного Совета Крыма Н. Багров предупреждал, что Севастополь «… и ранее был городом общесоюзного подчинения, но никто при этом не ставил под сомнение его вхождение в состав Крыма. Такое отторжение части полуострова, конечно, имеет чисто политическую подоплеку и связано оно с базированием здесь украинских ВМС» (44). Поэтому укрепление сотрудничества с руководством автономии, также являлось и является одной из важных задач Московского правительства. Остановимся только на одном факте.

В 2000 году результатом такой политики, направленной на укрепление экономических связей с Украиной, стало подписание специального протокола. Случилось это во время рабочей встречи делегации правительства Москвы, которую возглавляли первые заместители мэра столицы О. Толкачев и В. Ресин, с руководством Крыма во главе с председателем Верховного Совета Л. Грачом.

На ней были рассмотрены вопросы по строительству вокруг Симферополя кольцевой дороги с участием Черноморского флота и двух домов для депортированных граждан, о необходимости трансляции передач российского телевидения на Крым в полном объеме и начале сооружения моста через Керченский пролив с оценочной стоимостью проекта 900 млн. долларов. В Москве открылось Представительство АРК Крым. Его возглавил бывший командующий Черноморским флотом адмирал М. Хронопуло. В свою очередь на полуострове (Севастополь) приступило к работе Представительство правительства Москвы в Крыму. Руководить им было поручено бывшему командующему ВВС ЧФ РФ генерал-лейтенанту В. Юрину. Все это требовало значительных средств, и Москва шла на затраты, несмотря на проблемы огромного мегаполиса. Однако в столице понимали и продолжают хорошо понимать, что значит для российской истории Севастополь и каково его значение в будущем, несмотря на испытания последних лет, которые он пережил.

Великое самопожертвование и терпение всегда было славной и трагической чертой наших соотечественников.

«Русские – непротивленцы по своему духу. Сила представляется всегда насилием и жестокостью», - писал известный русский философ Николай Бердяев в своей работе «Судьба России». Но при этом он подчёркивал: «Русские всего более нуждаются в закалке характера. Русская доброта часто бывает русской бесхарактерностью, слабоволием, пассивностью, боязнью страдания. Эта пассивная доброта всегда готовая уступить и отдать всякую ценность, не может быть признана таким уж высоким качеством. Есть доброта активная, твёрдая в отстаивании ценностей. Только к такой доброте нужно призывать. И нужно противится расслабляющему ужасу перед болью и жестокостью жизни».

Эти слова сохраняют свое значение и в начале XXI века.

«Вся история русского народа переплетена с созданием большого, многонационального государства. Характер русского народа и способствовал этому процессу, и складывался под его влиянием. В результате русские – народ государственный. Они с трудом идут на конфликт, который может потрясти государство», - считает академик И. Шафаревич. Представители некоторых народов не понимали этого и расценивали данную черту русских как «рабство». Для европейцев и азиатов Россия всегда была таинственной страной непредсказуемых парадоксов. Находящаяся на стыке двух величайших культур, она впитала в себя все их особенности. Огромная евроазиатская империя постоянно возбуждала у своих соседей страх, уважение и презрение. Ее ненавидели и боялись, старались заручиться поддержкой и растоптать, возвеличить или унизить. Когда Россия слабела, многие бывшие союзники превращались в злобствующих завистников. Даже потенциальные противники не были к ней столь жестоки в моменты исторических переломов, нежели так называемые «младшие братья». И в этой ситуации необходимо было сохранить единство многочисленных народов страны и целостность территории. К сожалению, в прошлом сделать этого демократическим путем ни разу не удалось. Лишь централизованная власть жесткой рукой могла удержать огромную империю в повиновении. Слабела она и рушилась страна. Так было в 1917 году, то же случилось и в 1991 году.

«Бог отнимает у нас то, от чего мы сами отказались, и все больше отказываемся, - говорил духовный писатель М. Новоселов в 1923 году, - вот разгадка тяготеющих нас эти годы событий и ответ на связанные с ними недоуменные вопросы» (45).

«Принцип гайки». Им не нужна сильная Украина. Дипломат -
честность и политика. Фактор военной силы и интересы России.

Ситуация, сложившаяся вокруг России и внутри нее на рубеже XXI века, отнюдь не была чем то новым и необычным в многовековой истории государства. Страна вновь оказалась на нижнем пике синусоиды смутного времени, но только на очередном, более высоком витке диалектической спирали. В политической жизни России повторялись многие проблемные вопросы, мучившие политиков прошлых веков.

Наконец, «всё новое, это хорошо забытое старое». Но одна особенность русского менталитета, оставаясь так же непреложной, с завидным постоянством мало заботит многих лидеров политических движений, и совершенно не учитывалась первым президентом России. В сложных исторических ситуациях русские обычно накапливают внешние раздражения. Это их национальная особенность. Но потом неизбежен взрыв - «русский бунт жесток и беспощаден». Он может быть направлен как на защиту государства, так и на его разрушение. В первом случае наиболее яркий пример последних десятилетий, это Великая Отечественная война. Во втором случае – начало Смутного времени и 1917 год. В настоящее время народ накапливает отрицательные внешние импульсы (это касается и Украины). Он пока терпит…

Руководство страны, в свою очередь, действует по «принципу гайки». Очередной раз, туго закручивая ее по резьбе, оно с удивлением наблюдает, что люди умудряются молча переносить унизительное социальное положение, а то и просто прозябать в нищете. После этого делают еще один оборот «гаечного ключа», ухудшая и без того сложное положение в обществе. Очень важно определить момент, когда у гайки сорвется резьба, и наступят плохо управляемые или не управляемые процессы в стране. Начнется русский бунт, где достанется и правым и виноватым. Кому больше, потом все последующие десятилетия традиционно долго и ожесточенно будут судить историки, не всегда приходя к однозначным выводам. Таковы перипетии русской истории, которая, к сожалению, нередко повторяется.

В этой связи одна из важных задач современного руководства страны, на наш взгляд, состоит в том, чтобы как можно быстрее блокировать отрицательный опыт ельцинского периода управления Россией и развить положительные тенденции в ее становлении на дальнейшую перспективу. Поэтому проблема Черноморского флота и Севастополя должна получить в ближайшие десятилетия логическое завершение. Сегодня она приобрела хронический характер. Политики Украины старательно ее замалчивают, заручившись поддержкой западных «друзей», полагая, что таковой не существует вовсе. В России накапливают силы для ее решения. Причем обе стороны прекрасно понимают, что данным вопросом все равно придется заниматься. Вот только какова будет его цена?

Наконец в Киеве знают, что Черноморский флот России - это далеко не Военно-Морские Силы Украины. Разный потенциал, более широкие задачи, другая доктрина, далеко не одинаковый авторитет в мире. За спиной Черноморского флота стоит мощная евразийская империя, два стратегических океанских флота, речные флотилии, Балтийский флот и Каспийская группировка…

И несмотря на их очевидное ослабление в конце XX века, эти силы представляют внушительный потенциал. Поэтому помощь Черноморскому флоту может быть оказана в кратчайшие сроки и с максимальной эффективностью. У Украины таких резервов нет и не будет. Это также прекрасно понимают противники России в Причерноморье, на Балканах, на Ближнем и Среднем Востоке.

Поэтому главным препятствием их господства в Причерноморье является Черноморский флот России. ВМС Украины не рассматривается данными силами ни как серьезный противник, ни как весомый партнер. Славянский фактор всегда пугал Европу. Их больше привлекает: уникальное геополитическое положение Украины, заимствование новейших технологий, оставшихся от советского периода существования государства, его дешевая рабочая сила, формирование на традициях и базе украинского национализма антироссийских настроений, нанесение опосредованно через разрушение национальной экономики удара по ВПК России, имевшего традиционные связи с украинскими предприятиями, и так далее. В этом кроется повышенный интерес Европы, а также США к Украине. Все остальные доводы украинских политиков, обещающих народу рай от вхождения в европейские институты, от лукавого. Им не нужна сильная Украина. Им не нужен очередной и опасный конкурент на рынках мира. Огромная страна, в которую на протяжении многих лет, как в «черную дыру», уходят большие финансовые средства и при этом отсутствуют весомые результаты их вложения, отпугивает большинство порядочных инвесторов.

России нужна, необходима сильная Украина. Оба государства связывает не только 350 – летняя совместная история, но и значительный экономический потенциал, накопленный за это время и интегрированный в промышленно-производственные структурные институты стран. В прошлом были значительны культурные и духовные связи.

Всего за двенадцать лет взаимной независимости многие нити, связывающие Украину и Россию, оказались искусственно разорваны. И вряд ли уместно говорить об «ошибке» или «издержках роста молодого государства». Это сознательная, вызывающая политика, проводимая на протяжении последних столетий противниками добрососедских российско-украинских отношений. Ибо без Украины Россия не мыслится ими как империя, как  великое славянское государство, способное защитить не только себя, но и малые славянские народы.

Бывший советник президента США Д. Картера Сбигнев Бзежинский, не питавший дружеских отношений к России, назвал Украину «геополитической движущей силой». Он полагал, что от нее будет зависеть будущее всего континента. В свою очередь «Без Украины Россия – не империя», - считал политик. Ему вторил Жан-Батист Ноде, заметивший на страницах Le Nouvel Observateur, что «Украина, с территорией, практически равной Франции, и населением в 50 миллионов человек, ограждает Запад от новых аппетитов «русского медведя» и остается пространством, где великие державы вступают в борьбу за зоны влияния». Именно за эту роль Украины в мировом процессе Европа и Америка готовы исправно платить. И платят. Киев занимал на 2001 год третье место по уровню помощи от США. Украине придется отрабатывать деньги, и ее будут вынуждать способствовать политике выдавливания России из региона («Оранжевая революция» 2005 года). При этом рассчитывать на «достойное» место в международном политическом процессе украинским национал - патриотам не придется. Говорить, писать, вещать об этом особенно перед очередными выборами всех уровней они будут. Но… и только. Ибо всегда для этих украинских политических деятелей и партий будет приговором истина, изложенная в американской газете «New York Timts» (март 1992 года). «Соединенные Штаты должны предотвратить стремление крупных индустриальных наций бросить вызов нашему лидерству или попытаться изменить установившийся политический или экономический порядок» (46). И Украина, с точки зрения американского руководства, относится именно к данной категории стран. Причем методы и способы заставить государство следовать курсом, определенным могущественным «партнером», циничны и примитивны.

«Простая логика, техническая помощь, новые соглашения, обмен информацией, насилие, угроза насилия, санкции – и любая комбинация вышеперечисленного», - уверенно заявляла бывший Госсекретарь США Мадлен Олбрайт на страницах газеты «Foriegn Affsirs» (ноябрь-декабрь 1998 года) (47).

В этой связи доверчивые обыватели продолжают воспринимать заявления некоторых российских и украинских политиков о «вечной дружбе» за чистую монету. Они продолжают верить людям, о которых А. Драйер справедливо заметил: «Дипломат – человек, который дважды подумает, прежде чем ничего не сказать». Если политик сказал сегодня правду, завтра он уже не будет политиком. Сделать это ремесло «чистым», о чем мечтали многие светлые умы прошлых эпох, в современных условиях межгосударственных отношений невозможно. Это утопия. Можно об этом мечтать, можно спекулировать данным понятием в целях саморекламы, введения в заблуждение потенциального избирателя, неискушенного в премудростях политики и так далее, но сделать политику «честной» - самоубийство. Но даже в этом случае имеют место любопытные исключения, которые кроме как бездарностью, преступной безответственностью и непрофессионализмом квалифицировать невозможно.

В качестве одного из характерных примеров можно назвать навязанный стране в конце 80-х годов XX века А. Яковлевым и М. Горбачевым новый подход в понимании сути военной силы в современном мире. Они свели ее к простой, но зловещей для такой огромной и многонациональной страны как Россия фразе – «военная сила потеряла свое значение». И только в конце 90-х годов, после многочисленных трагедий, как на территории бывших республик СССР, так и в мире, в проекте новой российской доктрины будет четко оговорено очевидное: «мирные средства эффективны тогда, когда они опираются на достаточную для защиты страны и ее жизненно важных интересов военную мощь». Военная сила отныне рассматривалась как фактор сдерживания, обеспечивающий военно-политическому руководству государства свободу маневра в принятии практических решений. Кроме этого она остается последним аргументом в споре сторон, когда будут исчерпаны все дипломатические резервы переговорного процесса. К сожалению политики, которые отстаивали обратное, будут и в будущем занимать высокие посты в управлении государством. Это о них напишет А. Подберезкин в работе «Русский путь».

«Сегодня уже трудно даже представить себе, сколько глупостей наговорили по этой теме будущие демократы, а в то время «ответственные партийные работники и ученые из ИМЭМОР и ИСКАН»! Ведь они вполне серьезно – в документах ЦК КПСС и СМИ утверждали, что:
- военная сила потеряла свое значение, а значит, и СССР не нужна ни армия, ни флот (пытались доказать, например, что СССР - сухопутная держава);
- именно поэтому ядерные силы СССР не нужны, более того опасны и т.д.
Фамилии этих людей хорошо известны: многие сделали блестящую карьеру при М. Горбачеве и Б. Ельцине, многие и сегодня на слуху» (48).

Как приговор подобной политике звучали слова американского адмирала Троста: «У России нет национальных интересов на морях».

Фраза – «Кадры решают все» была и остается важной, концептуальной формулировкой при решении задач любого уровня. Именно кадровая политика, кроме прочего, не позволила ельцинской России занять подобающее место среди других государств мира в конце XX века. Именно подбор и расстановка кадров не только в аппарате президента, но и в силовых ведомствах привела к развалу флота, как следствие гибели «Курска», двум чеченским войнам и террору, унижению армии, провалу внешнеполитических усилий в балканском кризисе 1999 года. Тогда в результате агрессии НАТО более 250 тысяч сербов, верных союзников России будут изгнаны со своих земель, много убито и ранено, около полутора тысяч пропадут без вести. Начнется поддерживаемая западными демократиями исламизация Балкан, где исконно присутствовали геополитические интересы России.
«Агрессия против Югославии является составной частью плана расширения НАТО на Восток, - это вещь очевидная, - писал посол Югославии в Российской Федерации (1998-2001) Борислав Милошевич. – Геополитические интересы США оказались «выше» интересов России в регионе, который веками был зоной её влияния и в котором живут народы, духовно близкие и традиционно дружественные России… По мнению ряда российских экспертов, Россия в последние годы не играет заметной роли в регионе» (49).
И взаимоотношения с Украиной занимают в этой цепи также крайне нелицеприятное для престижа страны место.

«Впервые в истории появилась возможность полностью уничтожить Россию, - писал в своей удивительной по силе книге «Одоление смуты. Слово к русскому народу» высокопреосвященнейший Иоанн митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, - а вместе с ней и все православные народы. Соблазнённый пустыми обещаниями и уверенный в крепости союза с Украиной, русский народ вверг себя в пропасть, будучи уверенным, что в кончине Советского Союза найдёт спасение, - но вышел из этого кризиса ослабевшим в экономическом, политическом и военном отношениях.
В одночасье лишённая морских баз на Балтийском и Черном морях, Россия предстала вдруг на мировой арене в виде великана с отрубленными руками. И враги русского народа не преминули внедриться в образовавшуюся политическую трещину» (50).
В этой связи действия России должны быть взвешенными и продуманными. Необходимо сделать все возможное, чтобы Украина стала действительно стратегическим российским партнером на деле, а не на словах. Исходя из этих соображений, в проблеме статуса Севастополя и положении Черноморского флота неизбежно будет найдено решение, удовлетворяющее обе стороны. Однако пока этого не происходит.

Значит, противостояние продолжается.

Аркадий Чикин

Статья из альманаха «Морской архив», №1, 2011
Председатель редакционного Совета Марков А.Г.
Главный редактор Маслов Н.К.